Идеальный сын

Повисает молчание, думаю, что сказать, чем его заполнить, но не придумывается.

– Прости, – находится Шелли. – Что-то я чёрство как-то. Тебе и так нелегко, а я что-то разговорилась про детей, про мою супружескую жизнь.

Медальон в её руках защёлкивается, она застёгивает цепочку сзади на шее.

– Всё хорошо, – успокаиваю её я, хотя и не уверена, что и правда хорошо. В моих мыслях всё ещё стоит лицо Дилана. – Хорошо, что мы можем с тобой поговорить по душам.

– А ты сама не хотела ещё детей? – спрашивает Шелли.

Грудь мгновенно и глубоко пронзает боль. Вдруг Дилана в мыслях и след простыл.

– Хотела. Оба хотели. Мне так нужно было, чтобы у Джейми родился братик или сестрёнка, но не судьба. Знаешь, как глупо бывает. Джейми я забеременела случайно, а когда специально старались, ничего не получалось. Я это очень тяжело переживала, винила себя. Решили уже попробовать искусственное оплодотворение, но тут мама Марка умерла, и мы договорились сначала переехать. На день рождения планировала снова поднять вопрос… – Мой голос затихает.

Шелли приподнимает поднос с тающим мороженым, сдвигает его на другой конец дивана, а сама пододвигается поближе. Мы касаемся плечами, и я чувствую тепло её тела. Остаток фильма мы досматриваем в дружеской тишине.

– Вот зарядил-то, – замечает Шелли, вытягивая руки и потягиваясь. Её фраза незаметно превращается в зевок.

Моргаю и замечаю, что на экране уже пошли финальные титры. Странное чувство: будто только что проснулась от дрёмы, а ведь не спала. Смотрю на окно. Вниз по чернеющему стеклу ползут улитками капли дождя. Оно то и дело сотрясается внутри гниющей рамы от порывов ветра, впрыскивающего в межоконное пространство дождевые струи – может, мне и не стоило в день переезда сразу снимать заплесневелые занавески.

– Пора мне, наверное, – вздыхает Шелли. – А то Тим уже волнуется.

Берёт телефон, прокручивает экран.

– Ну или не волнуется, – бормочет. – Написал мне только, что перепил, решил остаться в отеле при гольф-клубе.

В её голосе звучит горечь, какой я никогда ещё не слышала.

Хочу уже спросить, как она, но Шелли опережает.

– Давай я нам перед уходом сделаю горячего шоколада? А то ехать ещё в темноте, сахар не помешает.

Она давит очередной зевок, встаёт, обхватывает себя, дрожа, руками.

– А я и не замечала, как похолодало.

Шелли так зевает, что и я не могу не последовать её примеру. Меня накрывает, и я замечаю, что валюсь с ног от утомления. Так хочется доползти до кровати наверху, пока вообще есть силы двигаться, но Шелли столько для нас сделала, как ей откажешь?

– Мысль классная, – отвечаю я, – давай только я сделаю.

– Да не, я справлюсь. Ты посиди. Вид у тебя измученный.

«Потому что я измученная», – думаю я, обрушиваясь на подушку.