Идеальный сын

 – Если что-то девчачье, Тима не допросишься.

Я вспоминаю в этот момент, что Шелли вообще-то замужем. И работа у неё есть, и друзья, наверное, имеются. А она решила этим вечером побыть со мной. Я, видимо, думала только о её приходах ко мне, а не о ней как о человеке.

– Давно вы женаты?

– Пятнадцать лет. Когда родился Дилан, мы уже было начали подумывать о втором ребёнке, но тут Дилан заболел. И мы решили подождать, пока нас по части рака не успокоят, но так этого и не дождались.

– Сочувствую, Шелли.

– Тим пару лет назад начинал разговор насчёт того, чтобы снова завести ребёнка, но я не смогла. По мнению онколога, тот рак, что был у Дилана, передался от отца, и снова проходить через такое я не готова. Вот, смотри. – Шелли тянется руками за голову, отстёгивает ожерелье. Возится некоторое время с застёжкой медальона, наконец открывает его и протягивает мне."

"Фото внутри очень маленькое, края помялись от того, что засовывали внутрь, но Дилана видно чётко. Ему годика три, наверное, влажные русые волосы торчат, будто он только-только из бассейна. Гляжу на зубки – улыбка у него как у Шелли. Личико измождённое, щёчки не пухленькие, а впалые, но я ловлю себя на мысли, что смотрю на его глазки. Голубые, как летнее небо ранним утром, такие же, как у Джейми. Это осознание не покидает моих мыслей. Дилан очень похож на Джейми в том же возрасте.

– Это ещё до химиотерапии, до того, как у него выпали все волосы, – шепчет Шелли, – он был у нас идеальный.

Киваю, слова не находятся.

– Ему этим летом было бы восемь.

Как и Джейми.

– Странное чувство, я уже говорила, – настолько же, насколько Дилана, мне не хватает материнства. Вот этого чувства, что ты заботишься о ком-то, что ты его любишь, что бы ни было. Не то чтобы биологические часы, но во мне живо стремление к тому, чтобы снова быть мамой. Хочу взять ребёнка из приюта, – продолжает Шелли. – Правда же, хватает детей, которым бы не помешала хорошая семья.

Шелли вздыхает, и я чувствую, что от неё, будто жар, исходит волнами душевное страдание.

– Тим говорил, мы будто таким образом будем искать замену Дилану. Сказал, он чужого ребёнка не сможет полюбить. Так мы и остались без детей вообще. У меня своя работа, волонтёрство, у него фирма и членство в гольф-клубе. Как-то живём. Спрашиваю себя иногда, почему мы вообще ещё вместе. Может, пора разбежаться? Вдруг мы друг другу не даём начать новую жизнь? Я, бывает, целыми днями только и делаю, что представляю, как бы сейчас выглядел Дилан, каким бы он был мальчуганом, как нам было бы весело. А иногда – что вот возьму ребёнка из приюта и уеду далеко-далеко.

– Почему же не уехать? – заставляю себя спросить. Голос дрожит. Отдаю медальон обратно – нет сил больше смотреть.

– Может, как-нибудь, – говорит Шелли. – Всё себе обещаю. Я же пока не старая.