Сыграй со мной в любовь

Голова, отошедшая от шока, старательно искала пути отхода. Не стоило нам оставаться так долго близко. Неправильно. Дико. Вчерашний порыв не должен был повториться. Шампанское и короткое платье остались в прошлом, и я больше не похожа на красотку из эскорта, которую может хотеть такой мужчина. Я снова птичка… Пичуга.

— Черт, — Шеремет одной рукой обхватил мой затылок, а другой прижал к себе, — как меня достало твое выканье.

Он приблизил губы к губам.

— Дима. Можно называть просто Дима. Попробуй.

Словно под гипнозом, я посмотрела в его глаза, потом на губы. В горле пересохло…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дима, — упрямо повторил Шеремет, — давай же.

Мужская ладонь на спине медленно поползла вниз, к ягодицам, оставляя за собой горячий след.

— Четыре буквы, птичка. Докажи, что ты не трусиха.

О чем он просил? Назвать имя или…

Я вновь ощутила себя за рулем. Снова, подрезая и обгоняя, рядом неслись машины. Опять сбивалось дыхание, тяжелели руки… и я теряла контроль над собой."

"— Не нужно, — упершись в грудь, я изо всех сил попыталась отодвинуться, остановить то, что не должно было случиться.

Мне было важно! Не знаю почему. Не понимаю. Но… Запас терпения моего мучителя уже иссяк.

— Упрямая пташка, — он обдал дыханием лицо. — Дикая. Гордая. Сладка-а-я… — язык ворвался в рот, и все мои ""важно"" выгорели как лампочки от короткого замыкания.

Я оказалась права… Миллион раз права, когда думала, что мы не подходим друг другу. Я угадала… Мне подходил Стас. Рядом с ним было хорошо, комфортно, уверенно. А с Димой… из-за ощущений голова сбоила. Наслаждение было таким острым, ярким, что мне хотелось то расплакаться, то как молитву начать шептать его имя.

Что угодно, только бы не останавливался. Все на свете, лишь бы целовал, прижимал к себе, сминал сопротивление и страх.

— Какого хрена ты не носишь белье? — с рычанием вырвалось у него, когда, пробравшись под майку, ладонь облепила грудь.

— Мне не зачем. Объемы не те, — чтобы не застонать, пришлось до боли закусить губу.

— Бред, — оторвавшись ото рта, Дима схватил нижний край майки и рывком потянул вверх, обнажая меня до пояса. — Потрясающие объемы.

Темные, почти черные глаза заскользили взглядом от одного к другому соску. Следом за ними горячую влажную дорожку проложил язык. Жадно, обводя кругами и посасывая вершинки, Дима лишил меня последних остатков выдержки.

Не знала, что можно хотеть мужчину так сильно, что забываешь, где находишься. Словно не желание, а лихорадка — дикий холод от разъединения и дрожь предвкушения, справиться с которой могли лишь прикосновения.