Сыграй со мной в любовь

Еще три-четыре километра, и я бы начала верить в мифическое удовольствие от вождения. Как раз примерно столько оставалось до автоцентра, но неожиданно лимит моего везения иссяк.

Вначале прямо перед нами, перестраиваясь, вильнула фура. После нее, забыв включить поворотник, на полосу влетел владелец потрепанной жизнью баварки. Мои клешни, только-только почувствовавшие себя руками, вцепились в руль мертвой хваткой. ""Вокруг идиоты! Считайте, что вокруг вас на дороге все идиоты и будьте на чеку!"" — вспомнились слова инструктора в автошколе.

Я попыталась. Мысленно обматерила и водителя фуры, и владельца баварки. Стресс пошел на убыль, сбившееся дыхание почти выровнялось, но тут неожиданно из-за поворота пулей со смещенным центром тяжести вылетел Матиз.

Спутав право и лево, я крутанула руль в сторону кювета, и только благодаря мгновенной реакции Шеремета, мы не отправились в могилы.

— И что это было? — сдерживая проклятия, что было видно по желвакам, проревел он, когда мне удалось сбросить скорость до черепашьей.

Язык прилип к небу, и все, что я смогла — тряхнуть головой.

— Значит, про прощание с жизнью ты не лгала, — кадык на горле дернулся.

— Я не хотела…

— Хочется верить.

— Правда…

Вести машину дальше не было ни моральных, ни физических сил. На первом же съезде я свернула направо и остановила Фиат в густой тени деревьев подальше от основной трассы.

— Приехали, — открыла дверь и, быстро отстегнув ремень, вылетела наружу.

Сердце так колотилось, что казалось, собирается вырваться из груди. Ноги подкашивались и, ума не приложу, как я не упала на первой же кочке.

О чем я только думала, соглашаясь? Какой дурой была!

Когда хлопнула вторая дверца, от стыда и стресса хотелось плюнуть на гордость и позорно дать деру.

— Хочу подышать воздухом, — попыталась отвязаться от Шеремета.

— А-ну посмотри на меня! — он быстро обогнул Фиат и притянул меня к себе. — Сильно испугалась? — поднял за подбородок голову, вынуждая смотреть в глаза.

— Нет, — соврала. — Все в порядке.

— В порядке? — горячая ладонь спустилась с подбородка на шею. Указательный палец лег на предательски быстро пульсирующую вену. — Лгунишка. Маленькая перепуганная птичка.

От близости и такого совсем интимного прикосновения я словно раздвоилась. Одна часть меня требовала освободиться и сбежать. Вторая часть — прижаться к мужскому телу и повторить то, чем мы занимались вчера на лестнице.

— Отпустите… — первая часть оказалась решительней.

— Ни то что? — царапая нервы хрипотцой, спросил Шеремет.

— Вам нужно ехать. Итальянцы. — Я ухватилась за его слова о прощании с партнерами, как за спасательный круг.

— Ты волнуешься за итальяшек? — прозвучало с издевкой.

— Вы сами сказали, что времени в обрез.