Давай сыграем в любовь (СИ)

Когда уже изобретут волшебную пилюлю, которая за один раз вылечивает все? Я бы купил коробок.

— Руслан Михайлович, — окликает горничная, смущенно улыбнувшись. Они у нас частенько меняются, потому что мать не любит постоянных. Почему? Да кто ж знает, я не вникаю в подробности домашних дел. Но все эти молоденькие девочки, напоминающие больше моделей, с идеальными кукольными лицами, отточенными фигурами и манерами, дворовых леди, вечно не стесняются лишний раз откинуть мне улыбку. И порой не только мне. Пожалуй, ответ о частой смене кроется как раз тут.

— Чего еще? — бурчу, надеясь, что проскользну на кухню незамеченным. Возьму себе бутерброд, и вернусь в спальню, пока мать не придумала споить меня очередном медовым отваром. Кто вообще придумал мед? Бр-р-р!

— К вам тут пришли, — она указывает на входную дверь, и я тихо цокнув, плетусь в холл.

На пороге стоит Ева в кроваво алом брючном костюме и белой водолазкой под горло, переминаясь с ноги на ногу. В ее ушах сверкают серьги, чернильные волосы собраны в высокий хвост. Архангельская выглядит старше своих лет, словно передо мной не вечнозеленый подросток, а состоявшаяся бизнес-вумен.

Она устало окидывает пустым взглядом интерьер холла, крутя в пальцах мобильник последней версии.

— Пришла посмотреть, не сдохнул ли я? — шаркая ногами в тапочках, подхожу ближе. Мы с ней выглядим такими разными. Я в этом домашнем спортивном костюме, с торчащими в разные стороны волосы, и тапках, и она, будто собралась в офис на заседание. Как несуразно мы бы смотрелись вместе со стороны.

— Русик, какой ты грубый, — мурлыкает Ева. И снова этот взгляд, которым она пытается показать, что нам суждено быть вместе. И как бы говорит — я не привыкла к отказам. Забавно, но ведь и я не привык, когда что-то делается не так, как мне надо.

— При виде тебя, мои хорошие манеры отключаются.

— А я тебе принесла, — она машет перед моим носом пакетом из аптеки. Затем начинает спешно разуваться, как будто я ее приглашал.

— Оставь себе, у меня своего добра хватает.

— Я пришла тебя полечить, — улыбается Ева и тянется ко мне, словно мы с ней любовники. Вот-вот еще на плечи повиснет, но я вовремя отступаюсь.

— Меня моя девушка будет лечить, — холодно отрезаю, привалившись спиной к стене. В глазах у Евы все меркнет. Она как-то моментально блеклой становиться, правда это лишь на мгновение, уже через секунду, Архангельская сглатывает и сжимает кулаки. Бесится.

— Ты серьезно, Соболев? Ну ладно, мы все поржали тогда, как она тебе отвесила леща, но это же интрижка.

— Нет, Ева, это не интрижка.

— Скажи еще, что ты влюбился в нее, — фраза звучит так ядовито, что даже воздух вокруг нас будто сгущается и его становится чертовски мало.