Сыч – птица ночная

— Ага, щас все брошу и пойду гулять с гирей по подвалу вашему! — пробурчал я, пристраивая гирю на стул и приводя к нормальному бою платок — в соответствии с рекомендацией полковника. — С гирей и подшипниками в ботинках…

Едва я устроился поудобнее в уголке на полу и принялся принюхиваться, стараясь не упустить момент, когда нужно будет накинуть на личину продегазированный платок, в коридоре послышался какой-то нездоровый шум. Уверенные шаги, гулко топавшие от вестибюля к кабинету лысого, вдруг смолки, раздался глухой удар и вскрик.

Я напрягся — что-то мне это здорово не понравилось. Форточка в кабинете была открыта, из-под двери довольно сносно тянуло, и практически одновременно с этим непонятным вскриком в коридоре обоняние мое уловило, наконец, качественное изменение воздуха. Однако пахло не газом.

В природе определенного рода запахов я разбираюсь довольно хорошо — специфика рода деятельности обязывает. Так вот, из-под двери тянуло свежей кровью и порохом. И совсем не обязательно было иметь интеллект полковника Шведова, чтобы понять: случилось нечто непредвиденное и страшное. В дом чекистов пришла СМЕРТЬ."

"Господи ты боже мой! Мои парни совсем одурели от годовалого безделья! Неужели полковник разрешил «зачищать» всех подряд чекистов? Да это сумасшествие какое-то!

— Вы че там — совсем навернулись?! — в бешенстве заорал я. — Вы что творите?! Эй!!!

Тишина была мне ответом. Через несколько секунд в коридоре послышались мягкие шаги, которые остановились у двери кабинета лысого. Кто-то несколько раз осторожно подергал дверную ручку.

— Джо! Полковник! Я здесь! — неуверенно подал я голос. — Дверь заперта.

Опять молчание. Затем послышался легкий шлепок и тотчас же последовавший за ним звонкий удар металлом о металл. Замок. Кто-то стрельнул в замок, сердечник вылетел и ударился о сейф.

Дверь с тихим скрипом распахнулась — из коридора сильно потянуло кровищей и пороховыми газами.

Ужас охватил меня. Господи, какой идиот! Если бы это были наши парни, они бы наверняка сразу же обнаружили место моего нахождения по маяку с точностью до пяти метров. Я был не прав, полагая, что парни мои от перенапряжения коллективно двинулись на нервной почве. Это не они. Это по мою душу…

В висок мне уперся горячий кусок металла. Справа, как раз со стороны гири. Я сжался в комок и изо всех сил зажмурил глаза. Чувство полной беспомощности парализовало волю — судя по всему, обладатель смертоносной железяки имел возможность хорошо рассмотреть меня посредством ночного прибора.

— Сыч? — позвал из темноты хорошо знакомый голос. — Это ты?

Напугать меня еще более было уже невозможно, удивить чем-либо — тоже. Но голос, голос…

Голос, хотите верьте, хотите нет, принадлежал Лосю.