Свой с чужим лицом

Но им же не докажешь, пока не перейдешь в наступление на другом участке.

До Нового года осталось четыре дня. Каждый втайне надеялся на то, что доживет до него. Враг от Москвы отброшен, угроза снята. Дайте, товарищи командиры, людям спокойно отметить праздник, а потом и ведите в наступление. К тому же о его подготовке пока ничего не говорило. Сил было мало, подкрепления не подходили, нездоровая суета в штабах не отмечалась.

Бойцы срезали в лесу маленькие елочки, волокли их на позиции, ставили их в низинах и перелесках, украшали фигурками из продуктовых оберток, стреляными гильзами, сломанными зажигалками. В ротах уже назначали Дедов Морозов, кто-то на полном серьезе предлагал пригласить девчонок из окрестных деревень на роль Снегурочек. Выпить бойцы, конечно, тоже планировали, хотели посидеть у костра, погорланить песни советских композиторов."

"Новый год в стране разрешили отмечать только в тридцать пятом году. Вновь, как и прежде, появились елочка, хороводы, был придуман Дед Мороз. Снегурочку на самом верху одобрили в тридцать седьмом. Советская ребятня была в восторге. Взрослые тоже радовались. Стране решительно не хватало праздников, чтобы все в едином порыве, под звон бокалов, под сердечные поздравления руководителей партии и правительства. Рождество было отменено в двадцать девятом как чуждый буржуазный праздник. А теперь, как ни крути, возвращалось большинство его атрибутов, хотя под другой вывеской.

На советский Новый год немцам было глубоко плевать. 25 декабря они отметили католическое Рождество и в этот день практически не расходовали боеприпасы, а потом опять увлеклись обстрелами. 27 декабря их интенсивность стала наивысшей.

Разведчики сидели в траншее, когда прилетели первые снаряды. Сперва они взрывались за передним краем, потом – все ближе к позициям.

– Снова сказка про белого бычка, – пробормотал, сплюнув сквозь зубы, Косаренко. – Помолимся, братцы-товарищи, отведем беду?

В этот день рвались снаряды крупного калибра.

– С козырей пошли фрицы, – пошутил какой-то остряк.

В траншею спрыгнул посыльный из штаба старший сержант Ратников, отряхнулся, козырнул, присел на корточки и заявил:

– Вас к майору Суслову, товарищ лейтенант.

– Серьезно? В такую непогоду?

Разведчики нервно засмеялись. Они сидели, прижавшись к стене траншеи, ежились, когда вздрагивала земля.

– Так получилось, – сказал посыльный. – В тот момент, когда он вас вызвал, непогода еще не разгулялась. Что мне ответить командиру полка, товарищ лейтенант? Вы соизволите перенести визит? – Сержант замолчал, оскалился и побежал обратно.

На этот раз он предпочел длинную дорогу по запутанным ходам сообщений. Парень был опытный, догадывался, чем чревата беспечность.

Вызов к начальству игнорировать не стоило.