Свой с чужим лицом

Ранение в ноге не представляло опасности, но промедление с медицинской помощью было чревато.

Шубин стоял у крыльца, мрачно озирался. В строю из тридцати человек остались четырнадцать. Шесть здесь, восемь на предприятии. Война, люди гибнут. С этим он давно смирился, но терпеть не мог, когда смерть оказывалась напрасной.

Прихрамывая, к нему подошел сержант Пахомов и отчитался:

– Пусто в доме, товарищ лейтенант. Осмотрели мы все комнаты. Канцелярия какая-то, письменные столы, сейфы. В подвале маленькая тюрьма, зарешеченные отсеки. Там тоже никого, только трупы в камерах. Немцы через решетку стреляли, даже не заходили. Одеты в нашу форму, грязные, оборванные, у двоих командирские петлицы. Есть еще несколько комнат, где стоят кровати. В цоколе радиопередатчики остались, но не рабочие, пулями пробитые. Еще во дворе, где машина стояла, железный мусорный бак. В нем фрицы бумаги жгли, одна зола осталась. Вы не поймали этих упырей, товарищ лейтенант? Наши-то где?

– Ушли фашисты, – пробормотал Глеб. – Но, может, мы их еще найдем. Не будем отчаиваться.

Он не выдержал, послал гонца к Левитину. Через двадцать минут вернулись все бойцы с удрученными лицами. Хорошая новость, впрочем, имелась. Советские войска входили в город, оставленный фашистами!

Найти беглецов красноармейцам не удалось. Они выявили пару дыр в ограде на северной стороне, заметили свежие следы. Там шли двое, просочились дворами и растворились в городских кварталах. Примкнуть к своим подразделениям им вряд ли удастся, но все же ноги они сделали."

"– Надо перекрыть все выезды из города, товарищ лейтенант, если эти люди, конечно, представляют ценность. Им не просто будет вырваться, если пойдут вдвоем. Они немцы, под наших не закосят, даже если переоденутся. Плохо другое. Вдруг эти фрицы окажутся умными? Заберутся в пустующую квартиру – а таких в Волоколамске половина, – отсидятся день-два, потом, когда наши войска уйдут, спокойно переберутся в леса. Мы можем вернуться, товарищ лейтенант, и продолжить поиски. Но это бесполезно. Нужен батальон, чтобы прочесать район.

– Возвращайтесь, – заявил Глеб. – Еще троих с собой возьмите. Чую сердцем, скоро понаедут сюда товарищи офицеры, которым невозможно будет что-то объяснить. Если увидят, что куча народа слоняется без дела, то капут нам всем придет.

С Шубиным остались сержант Пахомов и три автоматчика.

С улицы Луначарского доносились недовольные крики. Бойцам не нравилось, что два сгоревших грузовика перекрыли дорогу. Подошел танк, выдавил то, что осталось от машин. Колонна тронулась в путь.

К купеческому дому приближалась санитарная машина. Сержант Пахомов бросился ей наперерез, принялся спорить с водителем. В итоге бойцы погрузили в машину раненых товарищей и вздохнули с облегчением.