Свой с чужим лицом

 – С элементами старой, чтобы лишнего не придумывать.

– Я боялся назваться своим именем. Вы же понимаете. Послушайте, лейтенант, я не предатель, хочу воевать. Но если вы доставите меня к нашим, то разбираться там долго не будут, поставят к стенке. Не докажу я, что просто обстоятельства так сошлись. Отпусти меня, лейтенант, пойду к партизанам, буду воевать, пока могу. Зачем вам моя смерть? Легче от этого станет?

Шубин кусал губы. Не имел он права поступать так, как предлагал капитан Лавронин, должен был доставить всех, и точка! Пусть разбираются советские компетентные органы. В них работают опытные и беспристрастные сотрудники.

– Все, уходим, мужики, – скомандовал Глеб. – Живее давайте. Хватайте Амосова, и вперед. Мы с товарищем Мухавцом позднее присоединимся, задержимся на пару минут.

Все это было сказано исключительно для Амосова. Но тот неважно соображал. Когда красноармейцы схватили его под мышки, он бессвязно мычал, ноги его волочились по снегу. Косаренко отвесил ему затрещину. Бойцы потащили предателя в лес.

– Вставайте, Игорь Сергеевич. Я, если честно, уже запутался в ваших именах и отчествах.

Бывший кавалерист поднялся, посмотрел исподлобья на Глеба.

– Я не имею права вас отпустить, – сказал Шубин. – Но могу отвлечься на пару секунд, отвернуться. В общем, у вас есть десять секунд, товарищ капитан, чтобы убраться отсюда подальше. Первый выстрел будет направлен в воздух, второй, извините, по вам. Решайте. Удачи вам. Ради бога, избавьте меня от слов благодарности.

Мужчина семенил к кустам, не оглядываясь. Глеб угрюмо смотрел, как он уходит, поднял автомат, дал короткую очередь в небо. Не страшно, через пять минут их здесь уже не будет. Капитан вздрогнул, обернулся, благодарно кивнул, побежал дальше и через несколько секунд пропал за кустами дикой смородины. Шубин задумчиво глядел ему вслед и гадал, правильно ли он поступил.

– Что случилось, товарищ лейтенант? – спросил Косаренко, когда Глеб догнал свою компанию.

Амосов шел самостоятельно, но бойцам приходилось его поддерживать.

– Удрать хотел этот паршивец, – процедил Глеб. – Я не уследил, отвлекся. Но от пули не сбежишь.

– Это да, – рассудительно пробурчал Косаренко и покосился на предателя. – Правильно, товарищ лейтенант, туда ему и дорога.

Остальные красноармейцы прятали понятливые ухмылки, поглядывали на командира с уважением.

Только к середине дня измотанная группа вышла в расположение советских войск и угодила из огня да в полымя. Часть, стоявшая на этом рубеже, готова была встретить вражеских диверсантов. Разведка доложила, что в советский тыл может проникнуть противник для подрыва моста через единственную дорогу.

Они были окружены за минным полем, на одоление которого у них ушло полтора часа.