Свой — чужой

Дипломы очень ценились в кадрах, но Горчев о них не помнил. О холодильниках, кстати, он знал немногое: они белого цвета, в них прохладно, так как там лед, и ручки у них постоянно плохо закрываются. Аббревиатура МВД смущала Горчева, как кирпичная кладка кремлевской стены. Всякий раз, когда он раздражался выходками Ильюхина, то заставлял себя вспомнить, что без его отца он майором бы стал, но какая цена такому майору?

В этот раз Горчев и не надеялся уговорить Ильюхина, зная причину отказа. Но что-то говорить он должен был?!

— Ну что тебе стоит, — банально начал Горчев. Слыл он человеком сердитым, тяжелым и неподкупным.

— Хотелось бы вспомнить предновогоднее заслушивание…

— И что на нем тебя задело?

— Реакция на мое замечание по поводу их эпохального задержания в «Октябрьской», когда они словили всех, кроме оружия в карманах…

— Помню, помню, кто-то хрюкнул не в масть, что ты даже не офицер.

(Ильюхину тогда действительно не присвоили первого звания.)

— Так точно, ваше благородие.

— Ой, пропадите вы все пропадом!.. А ты про оружие знаешь?

— Конечно.

— Как тебе не стыдно?! И где оно было?

— Где оно было?

— Да, да!

— В сумочках Иры и ее подруги, которые сидели с налетчиками за столом.

— Почему у них?

— Пока майор их окружал, ребятишки, как ни странно, «стрему» срисовали и наганы в сумочки к бабам запихнули.

— А ты откуда знаешь?

— Ира сказала.

— Когда?

— На следующий день.

— А ты откуда ее знаешь?

— Во-первых, я многих через батю знаю, а во-вторых, ее все знают.

— Откуда?

— Она внизу в рюмочной работает.

— Это та самая Ирина?!

— Конечно.

— Так что же ты молчал?

— На тот раз штатских не спрашивали, а утром она вернула оружие орлам. Так что поезд ушел.

— Вашу мать!.. Слушай, помоги им… надо.

— Не смею указывать начсоставу.

— Все, иди… Дай таблицу дочертить, у меня чего-то кривая раскрываемости не туда загинается.

Каждая конституция, каждая инструкция в мире работает исключительно исходя из обстановки. А определяющее нутро этой обстановки — люди. Поэтому в данной системе координат жулик с улицы Моховой легко может перевесить интересы функционера с Главсбытхимпрома. А оперативник на месте происшествия запросто не поймет потерпевшего. Руководствуются не законом, а своими представлениями о правде. Бывает ли наоборот? Разумеется.

Сбегая по лестнице РУВД, Ильюхин окликнул недавно выбранного им стажера: «Ранец, за мной!.. Ты чему в дежурной части научиться хочешь? Вино унюхал, шельмец?» После чего привычно чертыхнулся про себя: «Либо плут хуже нашего, либо такой, что только сваи им вбивать»."

"— Различные там ситуации… — откликнулся Хвостов, стряхивая сахарную пудру с рубашки. Сержанты приволокли цыган с вареной кукурузой и сахарной ватой.