Свой — чужой

Он молча смотрел на высовывающиеся из правой передней двери ноги Крылова и не слышал, о чем его спрашивали оперативники и следователь прокуратуры. Потом Юнгеров повернулся и пошел прочь. Ермилов остался объясняться с сотрудниками. Отойдя на несколько шагов, Александр Сергеевич обернулся и снова посмотрел на неподвижно торчавшие из автомобиля ноги. В горле у него встал ком, и Юнгеров закашлялся, а потом сказал очень тихо:

— Прости, Петр. Прощай… Если б я знал…

Он достал сигарету, а зажигалку ему поднес подошедший Ермилов.

Александр Сергеевич затянулся и промычал, не вынимая сигарету изо рта:

— Надо найти Егора. Пока он чего-нибудь не накосорезил.

— Если уже не накосорезил, — поправил Ермилов. Юнгеров вопросительно поднял брови, и Ермилов пояснил:"

"— То, что здесь был Штука, — известно только со слов Егора. То, что у Егора был мобильник Валеры, — может свидетельствовать о всяком. Мобильник можно и с мертвого снять. Штукин-то как раз не знал времени и места передачи денег. А Егор место и время знал, он только про деньги не знал, если ты ему случайно не обмолвился…

Юнгеров долго молча смотрел в немигающие глаза Ермилова, а потом сказал — устало и как-то обреченно:

— Знаешь что, Юрий Петрович… Иногда, оказывается, дают осечку и такие совершенные боевые машины, как ты. Надо искать Егора. И дай бог нам его найти, прежде чем он найдет Штукина…

…Якушеву понадобился почти час, чтобы добраться сквозь пробки от Васильевского острова к «Русскому прянику» на Московском проспекте. В какой-то момент Егор даже пожалел, что поймал такси, а не поехал на метро. Он немного успокоился, лишь когда подбежал к «Русскому прянику», вычислил окна нужной ему квартиры на втором этаже и увидел, что там горит свет. Якушев отдышался и внимательно осмотрел стену сталинского дома. Штурмовать квартиру в таких домах — дело непростое, даже если она расположена на втором этаже. Но этот конкретный дом, видимо, строили с любовью, обусловившей некоторые «архитектурные излишества». Вот по этим «излишествам», да еще цепляясь за водосточную трубу, Егор и полез наверх. Когда он увидел трупы в Пушкине — то осатанел от ненависти, в квартире у Веры — обессилел, по дороге к адресу на Московском — пришел в себя, но стал меньше думать и анализировать. В каком-то ином случае он сначала подошел бы к двери квартиры, принюхался бы, позвонил бы соседям и попросил бы их как-то помочь… История не знает сослагательного наклонения. Якушев полез по стене дома на балкон без раздумий и колебаний. Он чуть было не сорвался, но удержался и сумел ухватиться за боковые перила балкона…

…А Штукин зашел в эту квартиру всего минут за сорок до того, как перед домом появился Якушев.