Свой — чужой

Валерка насупился:

— То есть выпутывайся сам? Да?

Вера устало усмехнулась и встала:

— Конечно, бери… Хотя мы вместе одну и ту же хату не брали, чтобы и выпутываться вместе…

Ей вдруг вспомнилось, как у Питоши в 1992 году случилось помутнение в мозгах — очень характерное для того времени. Он тогда заявлял, что только разговор с ним стоит минимум стольник баксов. А потом его привезли с проломленной головой, видимо, с кем-то Питоша не сошелся в цене…

Вера вышла в прихожую, порылась там где-то и вернулась на кухню с ключами, которые вложила в ладонь Валере.

— Вера, тебе ничего не грозит… — обрадованно начал Штукин.

Вера перебила его, с трудом удерживаясь от слез:

— Мне давно ничего не грозит. Не грозит выпить чашку кофе с ближайшей подругой. С мужем не грозит улыбнуться, с ним, в основном, гогочешь. С тобой если что и грозит, то лишь опознание трупа в своей квартире. Извини! Мне грозит только шикарный бюстгальтер за сто евро… а груди стареют…

Валера не нашелся, что ответить. Вера не выдержала и все же заплакала — тихо, почти без всхлипов. Обнимать и утешать ее Штукин не стал.

Через минуту она вытерла слезы и спросила:

— Чем я еще могу помочь?

В ее голосе не было любви. Штукин тоже ничего не чувствовал. Кроме боли в ребрах, смертельной усталости и такой же тоски.

— Ничем, спасибо, — тихо ответил Валера.

— Тогда иди, — попросила она. — Дай о себе знать, как сможешь.

Штукин прошел в прихожую и поднял кожаный баул. Вера не пошла его провожать.

— Спасибо, — еще раз сказал Валера, открыл дверь и вышел."

"Вера подошла к окну, посмотрела, как Штукин вышел из подъезда, и долго провожала взглядом его покачивающуюся фигуру…

Потом она подошла к музыкальному центру и поставила диск со старинными романсами в исполнении Вари Паниной.

«Как хорошо, как хорошо, как хорошо мне…» — зашипели динамики. Вера упала на диван и разрыдалась в голос — можно было бы сказать, что разрыдалась несколько театрально, если бы не была в доме одна…

Правда, в одиночестве она оставалась не очень долго. Минут через двадцать звонок входной двери защебетал соловьем. Вера даже решила, что это вернулся Валера, и бросилась открывать. Но это был не Штукин. На пороге стоял сильно запыхавшийся Якушев…

…Когда Егор поймал на вокзальной площади такси и помчался в Питер, он еще не знал, где искать Штукина. В машине уже Якушев начал думать. Он ведь все время после той стычки у озера и разговора с Ильюхиным изучал распечатки мобильного телефона Валеры. Он не просто их изучал, он учил их наизусть, устанавливая каждого абонента. И Якушев обратил внимание на интересную особенность — судя по соединениям, у Штукина не было друзей, практически не было людей близких, с кем бы он часто общался. Волк-одиночка.