Чужой среди своих 2 (СИ)

— Ну… давай! — мозолистая пятерня тычет стакан мне в лицо, — Давай!

— Не… не любитель! — кошусь на еле заметно усмехающегося отца, малость отживевшего и закурившего по новой, — Да и так…

— А чего? — не понял парень, чуть даже обидевшись, — Работаешь, как мужик… А-а, всё-то у вас, городских, не как у людей! Я вот с десяти лет работаю в колхозе и, значит, наравне со всеми стакан в обед! А как иначе-то?

— Да уж… — вздохнул отец, — иначе никак!

— Вот и я говорю! — обрадовался было доброхот, но отец, потушив бычок, уже показал мне глазами на нужные инструменты и полез в железное нутро. В конце концов, у нас сдельщина, и чем раньше мы закроем договор с колхозом, тем быстрее сможем уехать из, чёрт бы её побрал, Вологодчины…

Глубоко вздохнув, втягиваю воздух, пахнущий солярой, бензином и смазкой, раскалённым металлом и старым выкрошенным бетоном, разнотравьем с полей и водкой пополам с потом от вусмерть усталых мужиков, и, выкинув к чёрту посторонние мысли, подхватываю инструменты и лезу помогать отцу.

После того памятного разговора, когда старый друг бабушки…

… или быть может, человек, представившийся так, но ведущий собственную Игру.

… сказал нам на время уехать из Москвы, обещая решить вопрос, прошло почти три недели, и лето уверенно катится к августу.

Оглядываясь назад, я не могу поверить, что столько событий уместилось в эти несколько недель, и едва ли каждый день заполнен событиями, эмоциями, новыми локациями и людьми так, что ещё чуть, и лопнет, рассыпавшись на тысячи крохотных хроноворотов! Каждая минута осязаема и ощутима, и сколько же, чёрт подери, произошло всего!

Здесь, в колхозе, работая с отцом по четырнадцать часов в день, я успел несколько раз подраться со сверстниками и парнями постарше, помириться, выпить, съездить в кузове грузовика в соседнее село в толпе таких же хмельных подростков с дрекольем, полный злым, предвкушающим азартом, лишиться (снова!) девственности с одной из молодок…

… а сколько всего было передумано и проговорено! Сколько странных, горячечных мыслей о себе и родителях, бабушках и дедушках, их связях в Коминтерне, и может быть…

Это человек из тех времён, когда работали на несколько разведок разом, вели собственную Игру и, в конце концов, сами запутывались, на кого же они работают! Я не удивлюсь… или вернее, не слишком удивлюсь — ни-че-му…

Да, вернее всего, это осколок Коминтерна, или может быть, представитель полумифического Партийного Контроля, но… идиш? Это открывает ряд вопросов…

А если вспомнить, что мой дедушка немец…

… хотя это — совсем уж вряд ли! Но всё же, всё же…

Отказаться, пойти в КГБ… лучше не будет! Мы говорили об этом с родителями и вскрылось, чёрт подери, такое… Странное, подчас страшное, и часто — то, во что невозможно поверить нормальному обыв