Чужой среди своих 2 (СИ)

Но это не отменяет, мать их, стартовых возможностей! Можно жить с прохладцей, но уровень учителей в школе возле дома, знакомства родителей и десятки, сотни, тысячи мелочей будут помогать, развивать, направлять…

А можно и в посёлке, в деревне, в бараке — развиваться, учиться… но это, чёрт подери, вопреки!

Ломоносовых, добирающихся в столицу с рыбным обозом, и становящихся, вопреки всему, академиками, единицы. Большинство, увы, так и остаются в провинции, и если даже перебираются в столицу, то просто не раскрываются так, как могли бы…

… и такие вот разговоры меня безумно злят! Всё это прекраснодушие благополучных людей, рассуждающих о благости маленьких городков, о том, как здорово работать руками.

Да здорово, чёрт подери! Здорово! Если это твой осознанный выбор, и он, выбор, у тебя вообще был!

Открыв было рот, кошусь на Артёма… и закрываю. Пик юношеского максимализма, вот так вот.

Это вообще сложный возраст, а когда вокруг пропаганда и нет другой точки зрения, мир кажется чёрно-белым и простым, единственно верным и правильным, как фотография в газете «Правда». Он меня сейчас просто не поймёт, не захочет понимать, не сможет…

Хочется человеку гореть, кормить собой мошкару на комсомольских стройках и рвать спину, чтобы начальство, не способное обеспечить логистику и быт, но замечательно умеющее выезжать на энтузиазме масс, смогло доложить наверх о выполнении, перевыполнении и повышенных социалистических обязательствах? Пусть его.

Рассказывать, что в Европе и США темпы подобных строительств куда как выше, и это без всякого энтузиазма масс, сорванных спин и прочего, желания нет, да наверное, и не поймёт, а вернее — не примет.

А всего-то — качественная логистика и соблюдение техпроцессов. От и до, а не «Сдадим досрочно к юбилею Ильича!», и плевать, что там с качеством, ведь главное — отрапортовать вовремя. К дате.

— … в радиокружок при Дворце Пионеров, — бубнит Артём, оттирая тряпкой школьную доску от потёков краски и штукатурки, — там знаешь, как здорово⁈

— Откуда бы? — хмыкнув, ответил за меня Валерий, нюхая зачем-то тряпку, смоченную в растворителе, и корча брезгливую гримасу.

— А… точно! — смеётся крепыш, — Совсем забыл! А у тебя что в посёлке было?

— Ну… — пожимаю плечами, — что по бумагам, не знаю, а по факту — народный кружок при клубе, с танцами и песнями, да самодеятельность в школе.

— А… ну тоже интересно, — озадаченно говорит Артём, отжимая тряпку и хмуря брови.

Усмехаюсь, но отмалчиваюсь, не ввязываясь в бессмысленное словоблудие, и, тоже отжав тряпку, продолжаю отмывать свинство, оставленное малярами и штукатурами.