Свои чужие

 — Возможно, в других условиях я тоже вела бы себя иначе.

— Сильно в этом сомневаюсь, — улыбается Римма Львовна. — Это от человека зависит. А ты хорошая девочка. И аура у тебя такая тёплая и приятная, что хочется довериться. Наверное, сложно было в клинику устроиться?

— Не совсем, — отвечаю, со звоном поставив стакан на стол. — За меня знакомый замолвил словечко.

Кирилл откидывается на спинку стула и широко улыбается, едва не смеётся. Выдаёт ведь нас с потрохами! Или это только мне так кажется?

— И правильно, — подытоживает Лёля. — Сейчас без хороших знакомств никуда.

Вечер проходит классно и интересно, даже не скажешь, что мы все якобы впервые собрались. Я окончательно расслабляюсь и пью вино. Много рассказываю о специфике своей работы и об учёбе. Кирилл отходит поговорить по телефону, поэтому половину разговора не слышит. И это к лучшему. Без его карих пытливых глаз даже дышится свободнее.

Мой очередной рассказ прерывает короткий сигнал телефона. Я достаю его из сумочки, вижу, что написала Майя. Дрожащими руками открываю сообщение и читаю:

«Меня в выходные отправляют к Кузнецовым. Для знакомства с новой семьёй».

Раз за разом читаю и ощущаю, как злость быстрым потоком расходится по венам. В сообщении сквозит отчаянье девочки-подростка. А из моих ушей разве что пар не валит! Какое право они имеют? Зачем? Какого чёрта?"

"«Покажи им кузькину мать, Майя! Пусть знают, что если возьмут тебя под опеку, то сильно об этом пожалеют!»

«Слушаюсь, мамочка», — шутливо отвечает сестра.

«Держись! Я сделаю всё, что в моих силах».

Блокирую телефон, делаю глубокий вдох. Настроение тут же портится. Я кое-как завершаю рассказ и передаю эстафету Лёле.

К столу возвращается Кирилл. Такой же озадаченный и серьёзный. Становится интересно, кто же ему испортил настроение? Хотя нет, мне всё равно. Абсолютно!

— Мне пора ехать, — произносит он. — Вита, тебя до города довезти?

— Д-да. Спасибо, не откажусь.

Я начинаю собираться. Римма Львовна расстраивается, что так быстро уезжаю. Напоследок просит мой номер телефона и крепко обнимает за шею. Приглашает в гости, когда зацветёт её сад. Обещает осенью угостить сочными плодами. Я соглашаюсь, хотя понятия не имею, смогу ли… Вдруг Кирилл запретит общаться с его матерью?

Самсонов щёлкает брелоком сигнализации, открывает пассажирскую дверь и, подав руку, помогает мне забраться на место. Я пристёгиваю ремень безопасности, машу из окна Римме Львовне.

Кирилл заводит двигатель и трогается с места.

— У тебя замечательная мама, — сообщаю ему.

Женский силуэт удаляется и вскоре вовсе пропадает из виду. Я выпрямляюсь и смотрю перед собой.

— Даже не скажешь, что ты её сын.

— Это почему же?

— Она добрая и нежная, а ты грубый и бесчувственный.

— Потому что она женщина, а я мужчина.