Свои чужие

Какие минусы? Не пойму… Они могут дать твоей сестре гораздо больше, чем ты сама.

— Спасибо, что выслушал! — произношу, поднявшись с табуретки и направляясь к двери. — Это была последняя капля, потому что в твоих дерьмовых советах я не нуждалась. Мне пора!

— Вита-Вита… Не стоит так остро реагировать на правду, — последнее, что слышу, прежде чем бросить трубку.

Я не просто остро реагирую… Я злюсь! Дико! Серёжа, мой спокойный и ласковый Серёжа, всегда понимающий и добрый, только что сказал, что я не способна справиться с сестрой-подростком!

В этот момент я серьёзно задумываюсь над словами Кати, хотя недавно их высмеяла! Чтобы я?.. Ещё раз?.. Связалась с Самсоновым? Да ни за что!

Выхожу из кладовки, громко, на весь этаж, хлопаю дверью и возвращаюсь в процедурный кабинет. Надо успокоиться, надо… Потому что руки дрожат, меня всю трясёт. Как я буду работать в таком состоянии?"

"В кабинете ждёт новенькая пациентка. Бледная, с потрескавшимися губами и заплаканными глазами. Старшая медсестра тоже здесь. От неё мне здорово влетает! Оказывается, пока я разговаривала по телефону, меня обыскались. Пациентка худенькая, тоненькая. Никто не может попасть в вену. Уже и Катя пробовала, и Вера. Только что побежали вызывать из реанимации медсестричек, на случай если я не справлюсь.

Старшая сопит над душой, когда я, надев перчатки и обработав руки, фиксирую вену и прижимаю её пальцами чуть ниже места введения катетера. Видно, что девушке искололи всё, что только можно! Бедная, она вздрагивает и жмурится, как только я к ней прикасаюсь.

— Не бойся, — мягко прошу её. — Сейчас всё получится.

Галина Николаевна делает глубокий вдох, наклоняется ниже и цепляет на нос очки. Не люблю, когда кто-то под руку лезет, но прогнать её, увы, не могу.

Прокалываю кожу под острым углом и ввожу катетер. В камере появляется кровь, поэтому я уменьшаю угол наклона, приблизив катетер к коже.

— Ну надо же, — цокает языком старшая. — Пойду скажу девчатам, что нам не нужна подмога.

Я не получаю похвалы от Галины Николаевны, но чувствую рвущуюся из меня гордость. В этот момент ненадолго забываю о личных проблемах, о Серёже и об опеке. Пока не до этого.

У Риммы Львовны заканчивается капельница. Я бегу к ней в палату, кружу рядышком, отсоединяю систему. Мама Кирилла почти пошла на поправку. Бодрая и весёлая. Знаю, что её со дня на день выпишут, и это не может не радовать.

— Голова не кружится? — спрашиваю, убирая штатив.

— Нет, всё отлично, Виточка!

Римма Львовна переводит кровать в сидячее положение с помощью пульта и с улыбкой на меня смотрит.

— Как погуляли в пятницу?

— О, замечательно! Вдоволь наговорились!

Вечер и правда получился душевным. Я не рассчитывала, что Катя окажется не только приятным собеседником, но и отличным слушателем.