Свои чужие

Едва выдаётся свободная минутка, закрываюсь в тёмной кладовке и, сев на табуретку, набираю номер Серёжи. Ноги гудят от усталости, я всё, что нужно, сделала. Работать процедурной медсестрой непросто — на тебе огромная ответственность. По сто раз сверяюсь с назначениями врачей, чтобы не дай бог не перепутать. Наслышана, что бывало и такое. Иначе почему со скандалом уволили прошлую медсестру? Мне никто не говорит причин, но подозреваю, что она здорово накосячила.

На другом конце провода идут длинные гудки. Серёжа меня всегда и во всём поддерживает. Как может и как умеет. Он вообще другой, не такой как Кирилл. Более спокойный и выдержанный. С ним в принципе невозможна безбашенность и спонтанные поступки. Но я часто думаю о том, что, возможно, именно это мне и нужно. К чёрту тахикардию, судороги и проблемы с дыхалкой. Куда проще жить в постоянном штиле.

Серёжа тут же снимает трубку. Не занят, может разговаривать. Он внимательно выслушивает рассказ о нашей с бабулей субботней поездке в детский дом. Негодует, когда я перехожу к теме синяков у Майи. И надолго замолкает, едва сообщаю о том, что хочу взять сестру под опеку.

— Ты сейчас шутишь? — переспрашивает Серёжа.

— А что, похоже? — тут же огрызаюсь в ответ.

— Нет, просто я немного в шоке, Вита. Зачем тебе это? В двадцать два года! У тебя вся жизнь впереди. Интересная, свободная. Ребёнок, пусть и такой взрослый, как Майя, — это обуза. Хватит, ты уже бабушку к себе перевезла… Сердобольная ты моя душа.

Меня захлёстывает негодование, буря поднимается внутри. А говорила, тихо и спокойно с ним… Он же видел Майю! Ездил со мной в первый раз. Потом долго размышлял на тему финансирования детских учреждений. Что с этим в стране крупные проблемы! Бедные дети, живут в плохих условиях. А теперь вот так, да?

— У тебя нестабильная зарплата, Вита, — продолжает нудить Серёжа. — Учёба в медвузе. После лета, может, и вовсе не сможешь работать, потому что времени не будет. И что потом? На что содержать Майю? Только не говори, что на бюджетные деньги: сама в курсе, что платят чуть больше двадцатки! Не справишься с обязанностями — Майю заберут.

— Ты говоришь, как директор детского дома! — закипаю я. — Ещё оправдай физическую расправу, которую устроили Майе другие дети! И тогда я точно положу трубку!

На самом деле злит то, что в его словах есть доля истины. Я шатко и неуверенно стою на ногах. Сегодня работа есть, а завтра её нет. И что потом?

Но я не нотации хотела услышать, а получить поддержку. Что вдвоём мы справимся, например.

— Я не собирался оправдывать. Это всё же разные вещи, — вздыхает Серёжа. — Вот скажи мне… с чего ты взяла, что Кузнецовы плохие? Да, хотят взять над Майей опеку. Да, у них уже много приёмных детей.