Свои чужие

Нервы, переживания. Я предлагаю подойти к охране и посмотреть видео с камер наблюдения. И заодно вызвать полицию. Всё происходит в такой суматохе!

Полиция не торопится приезжать, и у Машки начинается истерика. В какой-то момент я чувствую на внутренней стороне бедра что-то тёплое. По позвоночнику ползёт мерзкий предательский холодок, а в голову приходит лишь одна-единственная догадка. Нет, нет, нет…

Выхожу из кабинета охраны и иду в сторону уборной, держась за низ живота.

Закрывшись на щеколду, снимаю трусики и смотрю на бельё. Нет, умоляю… Нет… Кровь… Зажимаю рот ладонью, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик. Теперь истерика начинается у меня. Самая настоящая. Потому что то же самое я уже пережила три года назад: потерю, боль, страх. И осознание собственной беспомощности, когда от тебя ровным счётом ничего не зависит.

Не знаю как, но я всё же беру себя в руки и достаю телефон. Он, оказывается, давно звонит. От Кирилла три пропущенных.

Снимаю трубку и слышу его спокойный голос:

— Я на первом этаже. Ты где, малыш?

— Кирилл… Кирюш… — жалобно скулю. — Приди за мной, пожалуйста… Мне очень-очень страшно.

Яркий свет из окна больничной палаты слепит глаза. Вставать мне нельзя. Нужно лежать и уповать на чудо. Живот не болит и не тянет. Кровотечение остановилось. Но ведь не факт, что оно не начнётся снова!

Я лежу под капельницами в клинике и молюсь."

"Жму кнопку вызова персонала, Катя прилетает мигом, будто стояла под дверью всё это время.

— Что, Вит? Капельница закончилась?

Я отрицательно мотаю головой.

— Кушать хочешь? Я попрошу Алину, она принесёт!

— Не хочу, — произношу дрожащим голосом. — Кать, посиди со мной, пока Кирилл не придёт.

Подруга кивает, садится на край кровати.

— Расскажи, как там наши? — прошу её. — Галина Николаевна сильно напрягает?

Катя рассказывает много увлекательных историй и помогает отвлечься. На самом деле, что именно она говорит — совсем неважно. Я просто хочу знать, что в этот раз не одна. Рядом есть близкие люди, которые поддержат.

— …мы с Верой офигели! Заканчиваем работу, выходим на улицу, а там… нашу старшую забирает на крутой тачке какой-то солидный дядечка!

— Здорово, — слабо улыбаюсь в ответ.

Дверь с шумом открывается, в палату заходит Кирилл. Он решал организационные вопросы: оплачивал лечение, разговаривал с врачом. Отсутствовал не больше часа, но для меня — будто вечность.

— Выйди, — обращается он к Кате.

Подруга вскакивает с кровати и, показательно фыркнув, уносится в коридор.

Кирилл садится в кресло, берёт мою руку и целует тыльную сторону ладони. Ещё и ещё. Так нежно, что начинает щемить в груди.

— Катька тебя недолюбливает, — сообщаю Самсонову.

— С чего бы? — совершенно искренне удивляется он.

— Правда не замечаешь? — улыбаюсь я.