Свои чужие

Она бывает слабой и едва ощутимой, бывает такой, что заставляет биться в агонии и терять сознание, особенно когда к телу подносят раскалённый до трёхсот градусов паяльник. Кожа не выдерживает и лопается, покрывается волдырями и язвами."

"Боль бывает острой и недолгой, а может становиться постоянной, хронической. Но, глядя на Виту, я понимаю, что бывает душевная боль, которая в сто крат сильнее, чем я когда-либо испытывал.

— Если я ошибся, то просто расскажи, как было, — прошу её с жаром, будто отогреть пытаюсь. — Давай без недомолвок. Пожалуйста.

Жадно ловлю каждую эмоцию на её лице и целовать продолжаю. Одну руку, затем другую, каждый пальчик.

— Ты сказала, что детей от меня не хочешь. Я сразу не понял почему, но потом услышал, что ты беременна была, и в голове пазл сложился. Неправильный, признаю.

— Я не делала никакой аборт, — наконец выдавливает из себя Вита. — Узнав о беременности, испугалась. Ты меня бросил, мама умерла. Помощи и поддержки ждать было неоткуда. Как справляться с малышом? Как совмещать с учёбой? Признаюсь честно, новость о предстоящем материнстве привела в панику. Возможно, именно по этой причине Фасолинка от меня ушла?

— Фасолинка? — тупо переспрашиваю.

— На УЗИ не сказали пол: срок был слишком маленьким, но я была уверена, что у нас должна родиться девочка, — слабо улыбается Вита в ответ. — На экране было чётко видно, какая она крошечная, наша малышка. У неё билось сердечко, как у настоящего человека. По форме она чем-то напоминала фасолину, поэтому я и прозвала её именно так. Чуть позже имена подбирала… Мне понравилось Маргарита. Правда, Маргарита Кирилловна не очень хорошо звучит.

— Отчество дурацкое.

— Нормальное, — чуть живее улыбается Вита. — Но не под каждое имя.

Она делает глубокий вдох, но сдержаться не получается — слёзы крупными горошинами начинают катиться по щекам. Обхватываю ладонями её лицо, целую без разбора: нос, глаза, скулы. На губах солёно. Целую до тех пор, пока Вита меня не останавливает.

— Я не планировала тебе говорить, Кирилл. Извини. Первое время точно. Мечтала, что рано или поздно ты сам увидишь меня гуляющей в парке с дочкой. В моём представлении она должна была на тебя быть похожа: темноволосая и кареглазая. Серьёзная, упрямая. Мечты были такими осязаемыми и реальными! Я посчитала примерную дату родов, даже закинула симпатичные платья в корзину на сайте с детскими вещами. А потом… Хлынула кровь. Много крови. И никаких шансов. Мечты разбились вдребезги, я поняла, что ничего этого уже не будет. Клянусь, молилась каждую минуту и секунду, даже когда меня везли на каталке в операционную. До последнего верила, что сейчас всё резко прекратится и получится предотвратить потерю. Но ничего не вышло. Наступила пустота. Звенящая и пугающая.