Малой кровью на своей территории

"

"Итак: сейчас организуй прием и учет новых трофеев; пленных канцеляристов, что мы привезли, разделить и под отдельную охрану; потом своим снайперам скажи – пусть готовятся на боевой выход, и ты, кстати, тоже готовься, мне там особо нужен будешь, а потом найди Петрова, с собой пяток его автоматчиков захватите и вместе подходите ко второму особисту – он вроде нормальный. Я сейчас раненых проведаю, потом тоже к вам подойду, и мы из пленных для выполнения особо важного и срочного задания добровольцев отбирать будем. Да, и Петрову скажи, чтобы он ящик с немецкой лагерной картотекой, что сейчас автоматчик в легковом вездеходе охраняет, с собой забрал и особисту передал. Вопросы есть? Нет? Тогда исполняй, Павел Егорович, времени в обрез.

Подходя к месту, где отдельно от остальных обустроили раненых и больных, Сергей невольно улыбнулся: война войной, а сердцу не прикажешь. Возле заранее оборудованных Авдеевым лежанок для раненых хлопотала Марина в компании отрядных санинструкторов, а возле нее, чуть поодаль и за кустами, переминался с ноги на ногу Кеша, он же Иннокентий Беляев, он же главный связист отряда, и, кажется, он же теперь ее самый главный воздыхатель, неотрывно следящий за девушкой печально-влюбленными глазами. Похоже, он, в полном соответствии с латинским значением своего имени, до сих пор так и не решился с ней заговорить. Причем, судя по легкой улыбке, время от времени пробегавшей по лицу Марины, она воздыхателя и все его нерешительные потуги отлично видела, и это ее, похоже, весьма забавляло.

Сергей чуть изменил маршрут, подошел к Беляеву сзади и тихо поинтересовался:

– Что, так и не решился подойти? Ничего, не переживай особо, чуть позже я вам с ней какое-нибудь общее дело найду, там и познакомитесь поближе. А сейчас дуй к особисту, скажи, я прислал, после чего поможешь ему в немецких документах разбираться.

Сам после того, как Кеша, полыхнув стеснительным румянцем и от волнения забыв уставной ответ – мальчишка еще зеленый, а не технический начсостав, – умчался, подошел к раненым.

– Как он?

– Плох, – печально и встревоженно ответила Марина, без слов догадавшись, о ком идет речь. – Значительно хуже, чем вчера вечером был – температура еще поднялась, от сильного жара и боли все чаще впадает в забытье, вот и сейчас без сознания. Боюсь, как бы уже сегодня не помер, пока до госпиталя доберется.

– Госпиталь прямо сейчас недоступен – если его днем везти, тогда любой пролетающий мимо немецкий самолет и его смерть приблизит, и сопровождающим не поздоровится.