Малой кровью на своей территории

Вам тогда только их проверить останется, а это сейчас не особо сложно – хотя бы тот же проверочный перекрестный опрос их сослуживцев провести, – и можно использовать в качестве помощников вашего особиста, причем это будут уже заведомо качественные кадры, на них смело опереться можно будет."

"– Это с чего ты взял насчет качественных кадров, – недоуменно переспросил сбитый с толку Трофимов, который, действительно, такую возможность пополнить количество своих помощников даже не рассматривал – в его картине мира отбор в органы НКВД и госбезопасности должен был проходить совсем по-другому и отнюдь не так просто и быстро.

– Не понимаете? Да ведь тут все просто: если какой особист, политрук или командир до войны полным дерьмом был, вроде вон того «тряпочного часового», так его свои же бойцы, если не в первых боях, то уж в лагере бы однозначно того… Упокоили бы или немцам выдали, а немцы, кстати напомнить, особо у пленных такую информацию выспрашивали и выявленных комиссаров, партийных, а также евреев сразу расстреливали. Ну, а если даже в плену их бойцы не выдали – можете не сомневаться, люди стоящие… А остальному, если по вашей специальности они не очень, уже в процессе подучите.

Почему тогда сразу, у лагеря, вперед не вышли, не обозначились? Так и это им в плюс – не дураки, не выяснив заранее, что и как мы с пленными делать будем и по каким критериям в изменники Родины определять, они о себе заявлять и не полезли. Да мы, к слову сказать, ни особистов, ни политруков из массы пленных и не выкликали пока, а сейчас вот выкликнем…

Как только Трофимов, воодушевленный нарисованными перспективами, отправился подбирать себе новых помощников, к Сергею подошел старшина Авдеев, ожидавший поблизости.

– Виноват, командир, прощенья просим. Это все из-за меня произошло, точнее, по глупости моей – не распознал вовремя эту гниду… Ко мне, как только прибыли и на отдых размещаться стали, медсестра новая, Марина, прибежала и к раненому командиру – Кузнецов его фамилия – позвала. Он совсем плох, еще утром раненую ногу сильно разбередил, по лагерю бегая, да и потом, в дороге, его растрясло, начался сильный жар, потеря сознания. Вот он и боялся, что вас не дождется, помрет, а попросить за своих бойцов не успеет… У него в роте три бойца были, нелюдимые и сложные в отношении советской власти, да и в лагере с немецкой администрацией они как-то тесно общались – не сотрудничали, нет, и на ту сторону не перешли, но на работы, опять же, добровольно вызывались, причем не по разу, а каждый день. По нашей ситуации, получается, если еще не изменники Родины, то уж точно добровольно сдавшиеся в плен, со всеми вытекающими.