Назову своей

Какая же ты, Шура? Что прячется в хорошенькой головке? Что там, за мистической зеленью глаз? Она слушала «Король и Шут» в свои-то двадцать три года. Покачивала головой под разорвавшую когда-то чарты «Куклу колдуна».

Как скромный внешний облик и покладистость уживаются со смелостью перечить мужу, пусть в малом, крошечном, почти незначительном, но перечить! А истинная христианская вера – с хоррор-панком?"

"Игнат бесшумно подошёл со спины к Шуре, та уже отодвинулась от плиты вдоль столешницы. Поставил руки с двух сторон от фигурки в платье, опираясь о стол. Шура вздрогнула, замерзала. Он нагнулся под её рост – после рослой Ритки Шура казалась совсем крошкой, несмотря на соблазнительные формы, – это было необычно и чертовски заводило. Впрочем, прямо сейчас Игната заводило всё. От запаха волос, до влажного дыхания сквозь приоткрытый рот – Шура резко развернулась, испуганно посмотрела на мужа.

– Ты осталась с ним вдвоём, не зная ничего о нём, – пропел он тихо.

Шура оказалась зажата вплотную между телом Игната и столешницей. Смотрела в глаза, не моргая, окутывая дурманом, отравляя острым желанием.

– Всё происходит будто в страшном сне, и находиться здесь опасно мне… – вдруг подпела она вполголоса, от чего у Игната сорвало стоп-кран.

Одним движением он обхватил тонкую талию, прижал к себе, другим обхватил затылок, давая понять, что вырваться не получится, не в этот раз. Тут же накрыл губы губами, сразу завоёвывая пространство, навязывая агрессивные поступательные движения, не позволяя отстраниться, увернуться, отказаться от ответа.

Шура отвечала, не так, как нужно было оголодавшей мужской натуре Игната, но отвечала, и этого было достаточно, чтобы окончательно сойти с ума. Подхватить на руки, быстро добраться в спальню, там опустить на кровать, прервав поцелуй лишь на пару секунд, чтобы позволить Шуре перевести дыхание, и тут же продолжить начатое на кухне.

Где-то на уровне рефлексов Игнат вспомнил, что Шура напрягалась всякий раз, когда оказывалась под ним, зажатая в горизонтальном положении. Он сразу перекатил её на себя, удержал, продолжил целовать, тем временем ныряя руками под лёгкую ткань платья, ощущая шелковистую, горячую кожу – невероятно, божественно, за гранью привычного удовольствия.

Шура заёрзала, вцепилась в плечи Игната, впивая ногти, начала отвечать более страстно, почти отчаянно, хаотично. Он быстро перевернул девичью фигуру на бок, верно истолковав происходящее. Несколько движений, налившаяся слезами зелень глаз, напрягшееся в ожидании тело и несдержанный, наполовину испуганный вскрик стал наградой за сообразительность.

Шура всё ещё мелко дрожала, когда спрятала лицо в ладонях, кажется, не дыша то ли от страха, то ли от стыда.