Назову своей

Новшества, которые появились в доме, бытовая техника, новая мебель – всё вписывалось в вековой уклад, современность не вытесняла привычный быт.

Проскользнула в свою комнатку, крохотную, не сравнить с квартирой, где после замужества жила с мужем Калугина Александра. Кровать полуторка, оставшаяся ещё с детства, только матрас недавно поменяли. Новый шкаф, стол, кресло-качалка у окна – вот и всё убранство. Машинально перекрестилась, глянув на иконы. Начала раздеваться, уж очень тепло было в доме, жарко.

– Шур, дома? – услышала она Настин голос из глубины помещения.

– Дома, – ответила она громко, чтобы её услышали.

В доме теперь хозяйничала Настя, ставшая два года назад Дружининой. Что случилось в тот злосчастно-счастливый день, доподлинно не знает никто, кроме непосредственных участников событий.

Бывший Настин муж в очередной раз допился до синих бесов, начал песню про загубленную жизнь молодецкую. Радужные перспективы, которые жена-староверка да скурёха погубила. После полез с кулаками, тряс Настю, по обыкновению, как грушу. Орал так, что соседи сбежались на концерт. Свекровь подпевала, визжала на весь белый свет про несчастье сына, про сноху бесноватую, непутёвую.

Как очнулась за калиткой, куда её швырнул в бешенстве муж, Настя не помнила. Поняла одно-единственное: или сейчас убежит, сгинет, или возьмёт ружьё и размозжит голову муженьку с его ненормальной мамашей.

Рванула домой, к отцу. До ужаса испугалась грех на душу взять. Убийство – великий грех, за него до конца дней прощение не вымолишь, и после смерти душа будет мучиться.

Дома встретил отец. Распахнул дверь, оглядел дочь с головы до ног, махнул рукой, веля зайти. Взял ружьё и вышел навстречу зятю со сватьей, которые грозно маршировали по улице за Настей, в окружении любопытных соседей. Не разобрались до конца, не искупила непутёвая девка вину за сегодняшнее поведение.

Ермолин вскинул ружьё навстречу шагающим. Посмотрел в упор на пьяного горе-зятя:

– Сделаешь шаг – стреляю в ноги. Второй – в голову. Приблизишься к Насте – считай, не жилец.

Зять шаг сделал, не послушал немногословного охотника, а он обещание выполнил, лупанул по ногам, искалечил «родственника». Когда люди в ужасе убегали, а сватья голосила на весь мир, предупредил, что если один неровный взгляд в сторону Насти упадёт – всё, не жилец тот, кто под ногами Ермолина корчился от боли и захлёбывался в слезах."

"Отец исчез из Кандалов за полчаса до приезда наряда полиции. Всё, что нашла Настя – аккуратно смотанный кусок тряпицы, где купюра к купюре лежали деньги и записка, в которой было написано, что искать Александра Ермолина не надо. Ушёл в дальний, потаённый скит. Устал от мирской жизни. Деньги же оставил внуку Антошке.