Назову своей

Потом хозяйственные нужды захватили – когда думать, рассуждать? Сейчас время появилось, лезет в голову ерунда всякая…

Женя вышла замуж по большой любви, огромной. Будущий муж красиво за ней ухаживал, на машине через день приезжал, цветы дарил, шары воздушные. Окружающие завидовали, отец ругался. Говорил: куда лезешь, ненормальная?! Благословлять дочь отказался, та обиделась страшно, смертельно поругалась и ушла из дома, хлопнув дверями. Отца с сёстрами на свадьбу не позвала.

Настя два раза ночевать не пришла домой, на третий отец на порог не пустил, велел идти туда, где ночи проводила. Шура плакала, умоляла отца разрешить сестре остаться. Куда той идти? Женя вышла замуж за чужака – хорошим это не закончилось. И у Насти не завершится, тем более, будущая свекровь ненавидела её, «староверка», «скурёха общинная» – самое приличное, что говорила она потенциальной невестке.

Жених не слушал, но ведь и не спорил, не заступался за Настю, а вскоре после свадьбы начал повторять за матерью. Говорил, что та права была – сломала ему Настя жизнь. Жил бы сейчас в городе, кум королю был, а со скурёхой остаётся пустые щи хлебать. Бить начал. Он лупит, свекровь рядом пляшет, нашёптывает. Уходить Насте некуда – отец не примет отрезанный ломоть. Шура опасалась, что не выдержит однажды сестра – застрелит мужа. В доме никто не прячет оружие.

Игнат слушал, удивлялся, недоумевал, однако высказывать своё мнение не спешил. Его не спрашивали – это раз, лишь делились. Критикуешь – предлагай, это два. Ничего предложить Игнат не мог, брать на себя ответственность за сестёр жены он не собирался. Ему надо Шуру вылечить, проследить за её реабилитацией после произошедшего и в торговом центре, и в детстве. Две другие дочери Ермолина – его печаль. Захотят выбраться – догадаются попросить помощи, а «причинять добро» резона он не видел. Шура ведь старается, топорщит иголки, фырчит перепугано, но упрямо идёт навстречу своим крошечным мечтам, переступает через страхи, значит, и Настя с Женей смогут.

В свою очередь Игнат рассказывал о себе, семье, братьях и сестрах. О Фёдоре с Михаилом, которые попали в армию в разгар военной кампании, будучи сопливыми выпускниками военного училища. Отец ничего не успел сделать, вернее, не захотел. Степан Миронович всегда был принципиальным, не отмазывал от трудностей той стези, которую выбрали сыновья. По службе продвигал, но если полагалось для повышения грязь с потом месить, в заднице мира долг родине отдавать – отправятся."

"Фёдор с группой бойцов выводил детский дом из осаждённого города, с ним, естественно, был Михаил. Куда нитка – туда и иголка.