Сводный гад

— Мам… — вожу ложкой по тарелке, опуская взгляд. — Я не люблю Эдика.

Нервничая, бросает в раковину вилку, которой размешивала салат.

— Очень вовремя разлюбила!

Выходит из кухни.

Я виновато прячу в ладонях лицо. Надо отложить это всë до выборов. Ну нельзя сейчас…

В горло больше ничего не лезет. Суп давно остыл. Я не знаю, как сказать Ване, что камин-аут с Эдиком откладывается.

Всего-то несколько дней! До моей казни… Есть шанс, что после выборов родители воспримут чуть мягче наш разрыв. Может, гад сжалится?

Через некоторое время мама возвращается. Забирает у меня чашку. Переставляет в раковину. Передо мной появляется чай с лимоном.

— Иван приехал… — смотрит в окно мама. — Что-то рано.

Забираю чай.

— Я к себе!

Потому что, когда мы увидимся, нас так коротнет, что… Это будет нельзя не заметить! И пусть нас лучше не видят вместе.

В комнате пугаюсь своей неземной красоты в зеркале. Я уже и забыла, что у меня масочка!

Скинув халат, быстренько смываю всё. Сделав пару глотков чая, прямо в майке и трусиках, бегу через балкон в его комнату. Слышу его шаги на лестнице…

Сердце бьётся в горле.

Он открывает дверь. Взгляд вспыхивает! Отворачивается, чтобы запереть еë. И снова встречаемся взглядами. Застыв, стоим…

Одновременно срываемся с места. Я бросаюсь ему на шею. Поднимает меня под бёдра над собой. Кружит… Мы, закрывая глаза, встречаемся губами. Он такой нежный… чувственный…

Я умираю от щемящий эйфории, едва касаясь его губ невесомыми поцелуями. Мы падаем на кровать, ласкаясь лицами, устраиваемся уютнее. Он натягивает на нас покрывало. Закрывая глаза, ловим пульсы друг друга губами — виски, шея, запястья… Проваливаемся в блаженный сон.

Глава 31 — Идиллия

Саундтрек к главе: Белые ночи — NЮ

Алексей Михайлович нанизывает шашлык на шампур. У нас типа семейный вечер, первый раз за эти дни он вырвался, чтобы провести время с нами. Ольга Валерьевна подаёт ему черри и маленькие луковки, которыми он разделяет куски мяса.

Мы с Яськой сидим рядом на качелях. Хочется в обнимку, но сидим на разных концах диванчика, забравшись с ногами, незаметно касаясь ступнями. Лениво перебираю струны. Идиллия…

Ольга Валерьевна поднимает телефон, делая несколько фоток.

— Улыбайтесь.

Да мы и так щеки уже порвали — улыбаться! Губы наши, расслабляясь, расплываются в счастливых улыбках.

— Красавцы наши! — гордо и довольно хвалит нас Ольга Валерьевна. — У Ванечки ямочки прямо как у отца. Леш, улыбнись, я ещё сфотаю…

Под брошенной на ступни подушкой, Яся сжимает пальчики, заигрывая со мной.

— «И ты люби меня нежно, люби если сможешь, — закрываю глаза, потому что текст плюс взгляд — это провал, Штирлиц.