Сводный ад

Надо уходить, здесь нечем дышать, – Адам гладит меня по волосам, пытаясь успокоить, но я прекрасно ощущаю, как дрожат его пальцы.

С неистовой жадностью ответно впиваюсь пальцами в его плечи, ответно обнимаю, наслаждаясь каждой секундой этого непередаваемого ощущения.

Я его чувствую.

Я слышу его голос.

Боже, как же дико сильно я его люблю!!!

– Всё нормально? – на мои щёки опускаются тёплые пальцы, нежно поглаживают.

– Пока не знаю."

"– Нужно немедленно вывести тебя отсюда, но сначала… – Адам бросает взгляд на Рудковского, который позорно скулит, пытаясь отогнать от себя собаку. Альма загнала его в угол и продолжает лаять, пугая своими острыми клыками. – Доделаю то, что не успел доделать до конца. Ещё тогда, возле универа.

Адам на секунду меня оставляет, направляясь к Рудковскому. Герман так напуган, что не может даже обратно натянуть на себя штаны. Пытается, но они сваливаются. Довыпендривался!

Самое интересное, что всё это происходит в прямом эфире. Судя по звукам, донаты сыпятся с поразительной скоростью. Это будет пожертвование Герману на новую задницу! Уверена, что видео грандиозного клыкастого поцелуя, разлетится по всему интернету, как новость века.

Хотел поцелуй? Получил!

Герман решил, что он бог. Но я верила до последнего, что все поступки, хорошие они, или плохие – не имеет значения, возвращаются ответным бумерангом. Так и случилось.

– Как тебе поцелуй, Герман?

В ответ лишь слышится порция отборного мата.

Адам ничего больше не говорит, он замахивается и с впечатляющей силой бьёт подонка по лицу. Слышится хруст. Похоже, Адам сломал грязному ублюдку нос.

За ударом, следует ещё два, мощнее предыдущих. Безликие люди в темной одежде и бронежилетах чудом успевают оттащить Адама. Вероятно, еще пара ударов, и Герман отправился бы в ад. Но он должен и здесь ответить за свои поступки. Как насчёт десяти лет тюрьмы? Лучше двадцать. На его руках много отвратительных поступков.

– Ника!

На мои плечи опускается тёплый пиджак. В новом пришедшем спасителе я признаю Юрия.

– Как ты? Что-то успели сделать плохое?

– Нет, ничего такого…

Понемногу прихожу в себя. Уже наступает чёткое осознание, что я в безопасности, мне больше ничто не угрожает. Но нервы всё ещё натянуты до предела и сердце стучит, как автомат.

– Уходим.

Меня выводят на улицу, затем усаживают в салон бронированного внедорожника.

Вот теперь, когда адреналин растворился в крови, меня накрывает слабость и отвратительная тошнота.

Я продолжаю шептать и шептать имя Адама, всматриваясь в окно. Почему он не вышел следом за нами?! Паника возвращается.

Но спустя минуту, испытываю волнительный трепет в груди, – я вижу Адама. Его друг, Данил, помогает ему идти, подставив дружеское плечо.