Сводные

Костя все понял и больше не общается с такими людьми, верно?

Кай поднимает глаза на моего отца и кивает.

А разговор за столом снова возвращается к Розенбергу, который новогоднюю ночь проведет у нас в гостях, хотя у него уж точно был выбор, где провести праздник. Да, жаль, что он не смог отправиться в Израиль, но зачем ко мне-то? Только праздник портить. Я бы провела его вдвоем с Каем, заперевшись желательно сразу после полуночи в его спальне. А тут Розенберг, здрасти, не ждали.

— Яков не только ее друг, — продолжает просвещать Оксану отец. — Уже в шесть лет Яков всем заявил, что когда вырастут, они с Юлей обязательно поженятся.

Оксана смеется.

— Какой уверенный парень! И как, Юль? У него есть шансы?

— Никаких, — отрезаю.

— Да, — вздыхает мой отец. — К сожалению, когда мы поехали свататься…

— Папа! Мы просто поехали к ним в гости, потому что ты общался с его мамой на репетициях!

— Ладно, ладно, не взрывайся. Да, я водил на репетиции Юлю и разговорился сначала с отцом Розенберга, который тоже его привозил. Правда, Мойша возил его в надежде, что парень одумается, но нет. Розенберг стал надеждой русского балета., как бы странно это ни звучало.

Взрослые снова смеются.

Впервые вижу, чтобы мой отец столько смеялся. Неправа Оксана. Он растаял рядом с ней. У нее есть все шансы быть с ним и добиться его любви, ведь что это, если не любовь? Он разговаривает с ней, рассказывает историю нашей жизни и строит с ней планы на следующий год, когда карантин ослабят?

У них все будет хорошо, я уверена.

А как нам быть с Каем при этом — я не знаю.

Чем крепче их связь, тем тяжелее нам скрывать свои отношения. Я читала в интернете, искала похожие случаи, вариантов развития событий много. Худших было больше.

К сожалению, Кай прав. И чем раньше мы прекратим им врать, тем лучше будет для нас. Тем выше шанс, что мы сохраним хорошие отношения с родителями. Ложь никому не нравится.

Кай перехватывает мой взгляд, и я сдержано ему улыбаюсь.

Знаю, он думает о том же. Невозможно не думать об этом, когда наши родители улыбаются, смеются и будто чирикают друг с другом. Это одно из тех утр, которые плотно врезаются в память. Когда все хорошо, когда все дома. И мигает гирлянда на елке, а дом охвачен суетой праздника.

Этот Новый год очень отличается от прошлых, которые мы проводили с бабушкой. Она, кстати, приезжать отказалась. Хотя отец говорил, что может договориться и получить пропуск и привезти ее в город. Но бабушка наотрез отказалась. Это что-то новенькое. И наверное, тоже связано с Оксаной.

Родители уходят, и мы с Каем наконец-то остаемся одни на кухне. Он встает из-за стола и снимает с огня овощи, которые варятся на «Оливье».

— Ты его ешь?

— Ложку. Просто потому что таковы традиции.

— А Розенберг?

— Не знаю, Кай.