Сводная сестра для мажора

— Это моё наказание?

— А тебя надо наказывать? — слышу в её голосе намек на улыбку и улыбаюсь сам.

Ехидна моя. В этом вся она.

Наклоняюсь вперед, коснуться не решаюсь. Нервничаю отчего-то, сам не пойму почему. От близости её дурею. Вот она, рядом. Несмотря ни на что, приехала… и, судя по всему, никуда бежать не собирается. Сказала, что любит меня. Ничего не изменилось? Хочу спросить ее об этом, но не при этих двух дебилах, что пускают на нее слюни и гремят вилками за нашими спинами.

Мы обязательно поговорим наедине. Без свидетелей. И никаких секретов, между нами, больше не будет.

Катя суетится, как самая радушная на свете хозяйка, и только успевает на стол тарелки ставить. Овсянки сегодня в меню нет, но я был бы рад и ей. Яйца, сосиски, овощи и фрукты где-то нашла. Наверное, остались ещё с её последней закупки. Мне эти дни было не до наполнения холодильника, я пополнял бар. Заливаю в себя чёрный кофе с тремя ложками сахара — ничего больше не лезет — и хмуро наблюдаю за перемещениями Беловой.

Она разговаривает с Алом и Марком, поддерживая ничего не значащий дружеский трёп за столом, а меня словно игнорирует. Отворачивается, когда пытаюсь поймать её взгляд. Холодом веет. Дрессирует и воспитывает? Так вот он я, взгляни на меня и увидишь, что смотрю как щенок в ожидании хозяйской ласки.

Надо выставить парней за дверь, и тогда ей некем будет от меня прикрываться. Мы можем даже поиграть в салки или прятки на всей территории квартиры, в итоге я всё равно заставлю её на меня посмотреть. Она будет смотреть мне в глаза, а я буду целовать её до тех пор, пока она не сбросит свои любимые колючки.

Планирую хорошенько её потискать, потому что дико соскучился. А потом, уже когда утолю адское чувство голода, которое внезапно возникло в её отсутствие, можно будет и поговорить. Все разговоры до будут не особо содержательными. Потому что, когда она так близко, в голове мелькает слишком много картинок, и одна из них как раз из этой кухни. Обнажённая Катя с алыми после моих поцелуев губами и раскиданными по плечам волосами. Я прижимаю её к этому столу, и она закатывает от удовольствия глаза.

Мы встречаемся взглядами. Белова замирает, протягивая мне апельсиновый сок. Смотрю на её шею, на подрагивающую венку, нежную тонкую кожу, острые ключицы и облизываюсь как полный придурок. Приходится шире развести колени, тяжесть в паху усиливается.

— Вы уходить собираетесь? — спрашиваю хрипло.

Марк устало вздыхает и картинно складывает брови домиком. Клоун.

— Выгоняешь? Мы ещё не доели.

— Именно. Валите давайте отсюда. Можем завернуть с собой, — рычу, не переставая пялиться на своего котёнка.

Катя опять отступает к мойке и, прислонившись к ней поясницей, закусывает губу. Заводит волосы за ушко и строго на меня смотрит.