Сводная сестра для мажора

Чтобы хоть кто-то мог на меня повлиять. Я ведь хотела именно его внимания, так пыталась привлечь. Сейчас уже понимаю, что без толку.

— Ты без вещей? — спрашивает мама, оглядывая меня с головы до ног.

Я прям вижу, как мысли о моей бледности и худобе тревожными красными буквами отпечатываются в её мозгу.

— Я ушла вчера без ничего, переночевала у знакомого. Обойдусь тем, что есть. Дома же остались мои старые вещи?

— Конечно. Там всего полно. Ну, поехали. Хочешь, приготовлю тебе чего-нибудь вкусного? Или заедем в кафе, — улыбается мама, пытаясь меня подбодрить.

— Я не голодная. Отец звонил? — спрашиваю с тревогой.

Боюсь ответа и хочу залезть назад, в свою скорлупу.

— Да. И я его послала воспитывать кого-нибудь ещё. Пасынком пусть своим займется. Если ему вдруг скучно. Или заведёт собаку. Будет вместе с ней брехать, кто громче. Зачем я его столько лет терпела? Это же чистый абьюз."

"— Ты говорила, что очень любила его, — говорю, сглатывая, и смотрю прямо перед собой. — Что он твоя первая и единственная любовь.

— Возможно, я слегка приукрасила реальность. Сейчас, спустя время, меня передёргивает от одного его голоса. Может, я и любила его когда-то давно, но уже и не помню за что. Зато наш союз подарил мне тебя. Не расстраивайся, дочь, мы победим всех злобных гоблинов на нашем пути.

Перед глазами всплывает образ Чернова. Как он смеётся, откинув голову, как при этом ходит его кадык на крупной шее, как перекатываются мышцы его пресса и узоры тату. Я даже словно бы слышу этот смех, и у меня от него мурашки по животу.

Влюблённая дура.

Первая и единственная любовь.

Разве так бывает? Чтобы так сразу и в бетонную стену под названием «самое прекрасное чувство»? А потом соскребать себя с этого бетона и пытаться стать опять цельной.

— Одного уже победили, — бормочу себе под нос, вспоминая Глеба.

В этом городе всё так или иначе напоминает о моём козле бывшем. Из-за него я отсюда уехала и из-за него не возвращалась столько времени.

— О нём даже не думай. Ему ещё прилетит карма в ответ, — цедит сквозь зубы мама, сразу понимая, о ком речь.

Переступая порог дома, я с наслаждением вдыхаю родной запах. С плеч сразу будто падает бетонная плита. Захожу в свою комнату и забираюсь на свою кровать. Опускаюсь на подушку и с шумом выдыхаю, расслабляясь. Бесцельно пялюсь в потолок, борясь с волнами тоски, которые сжимают сердце. И с воспоминаниями о Мише.

Его предательство задело меня больше всего. Я даже не думала, что может быть так больно морально. Невидимые оковы сдавливают грудную клетку каждый раз, стоит только дать слабину и разрешить памяти подкинуть воспоминание о нашей ночи и таком светлом счастливом утре вдвоём.

Не знаю, сколько так лежу, пока мама не зовет меня есть.