Горький ветер свободы

Я посмотрела на стул, который по моей инициативе был поставлен здесь для посетителей, но Данте садиться пока не собирался, и я спросила:

– Данте, скажи… Могу я кое о чем тебя попросить?

– Конечно. О чем идет речь?"

"Я прикусила губу, не решаясь вот так просто завести разговор на столь волнующую меня и одновременно болезненную тему.

– Давай все-таки сначала документ, а потом все остальное. – И я приступила к переводу текста, состоявшего, впрочем, всего лишь из нескольких строк.

Тем временем Данте обошел стол, остановился возле меня и мягко опустил руки мне на плечи.

– Я слышал, вчера в архиве были проблемы? – заметил он.

– Ничего серьезного. – Я пренебрежительно пожала плечами, по-прежнему ощущая прикосновение его ладоней. – Я уже все решила.

– Мне это известно, – подтвердил Данте. – Но ты могла бы сразу обратиться с этим ко мне. И проблема решилась бы еще быстрее.

– Могла бы, – согласилась я, дописывая текст перевода. – Но мне надо учиться самостоятельно справляться с проблемами, которых теперь, учитывая мой новый статус, – я приподняла руку с драконом, – будет много.

– Сандра, – укоризненно покачал головой Данте, – поверь, здесь, в армоне, этот статус практически ни для кого не играет роли. Постарайся просто о нем забыть.

– Это будет сложновато, – начиная злиться, откликнулась я. – Ведь даже ты, кто сделал для меня больше всех остальных вместе взятых, прекрасно об этом статусе помнишь. Разве ты позволил бы себе с такой легкостью прикасаться к молодой незамужней женщине, если бы не понимал, пусть где-то в глубине сознания, что она тебе принадлежит и потому ты имеешь на это полное право?

Я выпалила все это на одном дыхании. Руки Данте резко отдернулись, будто их обожгло кипятком. Он отошел и вернулся к месту для посетителей.

Я сидела, низко опустив голову и проклиная все на свете.

– Ты слишком остро все воспринимаешь. – Данте старался говорить небрежно, но его лицо превратилось в каменную маску. – Здесь, на юге, к подобным вещам относятся проще. Но я сожалею, если мое поведение тебя оскорбило. Так о чем ты хотела меня попросить?

Я впилась глазами в стол. Какие теперь могут быть просьбы, после моей отповеди?

– Неважно, – покачала головой я. – Забудь.

– Как же вы, северяне, невыносимы! – воскликнул вдруг Данте, разом выходя из образа каменной глыбы. – Ох уж эта ваша привычка сказать «а» и наотрез отказаться говорить «б»! Неужели нельзя быть чуть попроще?

– Это так сильно раздражает? – улыбнулась я, все еще держа голову опущенной.

Все-таки сейчас, когда он кричал, я чувствовала себя значительно комфортней, чем один на один с его недавней ледяной маской.

– Раздражает. – Данте усмехнулся. – Возможно, потому, что я и сам такой же.