Свобода от смерти

Прочувствовав возможность послойного восприятия прочитанного, я решил таким же образом проработать остальные Евангелия — от Матфея, от Луки и от Марка. У меня появился интерес к этой своеобразной работе. Теперь уже неоднократные прочтения всех четырех Евангелий открыли мне совершенно иные пласты восприятия текста Нового Завета. Повторяю, я не оценивал при чтении смысл прочитанного умом, а целиком находился в самом процессе чтения, правда, порции прочитанного поначалу были совсем небольшими — медитативный способ чтения только вырабатывался. Ум включался лишь тогда, когда я выходил из процесса чтения, и то это был, скорее, не ум, поскольку критика отсутствовала, а (очень трудно подобрать соответствующее слово) — «ароматовоспринимающий орган». Он каким-то непостижимым образом вдыхал аромат прочитанного и напитывал им все мое существо. Ощущение необычное и доселе мне незнакомое. Самое главное — появился интерес к жизни, пускай в виде отдельных проблесков; той фатальной безысходности, которая преследовала меня последнее время, я уже не ощущал.

В самый разгар работы с Новым Заветом жена, увлекшаяся входившими тогда в моду астрологическими знаниями, совершенно неожиданно подарила мне небольшую книжечку «Исповедимый путь» тогда еще никому не известного автора Анатолия Мартынова — человека, безусловно, незаурядного, целителя-экстрасенса. Закончив «новозаветную эпопею», я приступил к Мартынову. Час пробил. Первое прочтение было несколько сумбурным — я буквально проглотил написанное. Все для меня было настолько новым, что вызывало восхищенную растерянность — феноменология и природа парапсихических исследований, биополевая структура человека, биодиагностика и лечение заболеваний и, наконец, бессмертие души и духовная эволюция человека.

После первого прочтения я приступил к работе, именно к работе с книгой. Она заключалась в порционном чтении материала с последующим переписыванием его (слово в слово, буква в букву) в тетрадь. Само собой разумеется, что и чтение, и переписывание текста проходили без вмешательства ума, то есть носили чисто медитативный характер. Именно теперь мне стало понятным, почему многие святые отшельники и монастырские монахи занимались, наряду с регулярным чтением молитв, переписыванием в течение всей жизни священных книг — это очень эффективная, интуитивно найденная форма медитации. Таким образом, я дважды проработал весь текст мартыновской книги. На среднем пальце правой руки появилась характерная «мозоль переписчика», а верхняя фаланга пальца искривилась.