Свобода от смерти

Пришвин — единственный из русских (думаю, и из мировых) писателей, кому удалось органично слиться с Единой Реальностью и, обладая ее глазами и чувствами, облечь в слова то невыразимое, что под названием Тайна преследует нас всю жизнь. Ему, как никому другому, это удалось. Возьмите, к примеру, «Женьшень», «Фацелию», «Лесную капель», «Глаза земли». А чего стоят дневники Пришвина, которые он ежедневно вел в течение всей своей сознательной жизни? Дневники и есть, по словам самого писателя, его главная книга. Раз сердцем прочувствовав Пришвина, вы можете быть уверены, что находитесь на правильном пути. Это к слову."

"Вернемся в лето 1990 года. Вторая попытка одолеть Новый Завет началась с чтения карманного издания Евангелия от Иоанна. Читал я его совсем иным способом. Пригодился уже порядком подзабытый опыт чтения работы Толстого «На каждый день» — осмысливать, точнее, вбирать в себя читаемое в процессе чтения, не включая аппарат мышления и сравнения, то есть принимая прочитанное как факт, никак к нему не относясь. Во время чтения я не был ни теистом, ни атеистом, ни ученым, ни врачом и, что самое главное, ни капельки Клюевым Александром Васильевичем.

Прочитав таким образом несколько раз Евангелие от Иоанна, я убедился, что метод работает, правда, слово «метод» в данном случае не совсем подходящее, это, скорее, способ восприятия. Написанное теперь уже не казалось стандартным набором избитых рецептов освобождения от мирских забот и религиозной тарабарщиной, а начинало иметь вполне конкретный смысл. Какой? Я не стану его формулировать. Каждый должен сам его прочувствовать. Любой мой ответ будет принят и зафиксирован вашим сознанием, оставив в нем соответствующий след, который в дальнейшем может нарушить свежесть вашего собственного восприятия. Мы и так донельзя перегружены чужими мнениями и штампованными откликами по любому поводу. В нас практически уже нет ничего своего — мы просто механические рабы заложенных в нас программ поведения (на работе, дома, с супругами, с детьми, с друзьями и т. д.). Одним людям мы мило улыбаемся, втайне ненавидя, потому что зависимы от них, причем неискренность прикрывается удобной фразой о нормах приличия. Других мы гневно осуждаем, чувствуя их беззащитность, находя оправдание своему поведению в намерении высказать правду в лицо. На все у нас есть стандартные ответы, готовые рецепты, а сомнения если и возникают, то по причине большого числа стандартных вариантов ответа. Практически мы ничего не делаем в жизни, не включив рассудок или механизм памяти, то есть спонтанно. Если вы однажды осознаете свою рабскую зависимость от механических привычек, осознаете не умом, а каким-то иным «органом», свободным от памяти прошлого, то считайте, что стронулись с мертвой точки.