Связанные судьбой

 – Подругу я уже потеряла. Репутацию не восстановить. Спасибо Френсис. Сплетни до Лондона дойдут быстрее нас. Мое имя станут склонять и так и эдак.

– Никто не осмелится. – Такую малость он мог ей пообещать. – Если только не захотят, чтобы я истратил на них весь магазин своего пистолета или испытал удар своей шпаги.

– Мужчины могут посылать друг другу вызовы. А между дамами существует вражда, Пирс. От нее ты меня не защитишь. И поверь, женские языки могут быть острее шпаг. В лицо они просто станут говорить колкости, но если только повернусь к ним спиной, порежут на ленты. – Шарлотта приложила руку к груди. – Я смогу выдержать все это, если буду знать, что ты любишь меня. Если мы с тобой будем жить одной жизнью помимо приема гостей и производства наследников. Но без этого…

Сердце его сжалось.

– Шарлотта…

– Я не смогу, – сказала она. – Я не смогу это вынести.

И выбежала из комнаты.

Вот и все!

Ее сладкие слова прошлой ночью… Клятвы, что разрушит защитные барьеры вокруг него. Положит на это годы, десятилетия, если потребуется. Потому что он стоит таких усилий.

«Я никогда не сдамся».

И сдалась. Для этого ей потребовалась всего одна ночь. Хватило одного взгляда на то, что он представлял собой на самом деле, на что был способен. Все наивные обещания испарились вместе с дымом.

На другое Пирс и не рассчитывал; потому что теперь она знает правду. Если Шарлотта пробьется сквозь стены, то ничего не увидит внутри, только мрак и пустоту.

На это не стоит тратить усилия. Вообще!

Глава 22

Весь день Шарлотта пребывала в отрешенном состоянии. Она не могла спать, не могла есть – выпила всего несколько глотков чая.

Когда в ее заново отделанной комнате появились служанки, она дала им одеть себя в свежевыстиранное белье, затянуть на ней корсет и помочь надеть голубое шелковое платье.

Потом внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале.

«О, Шарлотта! Ты была такой дурой!»

С самого начала она настаивала на том, что их брак – логическая ошибка. Со стороны невозможно было не заметить огромный разрыв между ними в социальном положении, в образовании, в жизненном опыте, не говоря уже о том, что чисто по-человечески они абсолютно разные люди.

Но в какой-то момент их брак вдруг обрел особый смысл. По крайней мере, для Шарлотты. И стало не важно, насколько невероятным он казался остальному миру. Она заставляла Пирса витать в облаках, а он, напротив, опускал ее на землю. Вместе они могли достичь большего, чем по отдельности.

Ей очень хотелось надеяться, что Пирс чувствует то же самое. Что он любит ее. Пусть заявить об этом вслух для него совершенно недопустимо. Тем не менее Пирс мог бы с одобрением отнестись к ее мечтам, дождался бы ее из путешествия, обходился бы с ней как с ровней. Это послужило бы доказательством его чувств.