Связанные судьбой

Ото всех! На несколько десятилетий.

Шарлотта нахмурилась.

– Значит, это не была передозировка лауданумом?

– О, конечно, лауданум. Но это не было несчастным случаем. Она покончила с собой.

– Но… Ты же был ребенком. Как ты это понял?

– Я был там в тот момент. Нашел ее в кровати перед тем, как она умерла. Я слышал ее последние слова.

– Пирс! – Шарлотта шагнула к нему.

Он остановил ее, выставив вперед руку. В этом жесте не было никакой мольбы о жалости. Наоборот!

– Я не мог допустить, чтобы кто-нибудь узнал о самоубийстве. В особенности отец. Я был мальчишкой, но уже все понимал. Он мог бы отнестись к этому как к пятну на чести семьи. – Пирс помолчал, глядя вдаль. – Поэтому мне пришлось скрыть правду. Пузырек с лекарством выпал у нее из руки на полу и разбился. Я вытер остатки лекарства, собрал в узелок осколки, отнес к пруду, привязал к камню и утопил.

Он вспомнил заросли камыша вокруг пруда. Пирс снова ощутил, как тростник цеплялся за ноги, когда он пробирался через него. Услышал пение птиц. Вновь увидел, как лягушки ускакали в разные стороны, когда он бросил камень в глубокую зеленеющую воду.

– Я никому ничего не сказал, – продолжил Пирс. – Собирался изобразить потрясение, когда ее найдут. Мне казалось, это будет делом пары часов. Чего я не учел, так это того, что отец станет скрывать от меня ужасную новость.

– И как долго он скрывал?

Пирс медленно выдохнул.

– Несколько месяцев.

– О нет!

– Мне кажется, он думал, что для меня это станет слишком тяжелым ударом. Рейф был маленький и вряд ли что-то понимал. Отец сказал, что она уехала на курорт, лечиться. Каждую неделю говорил, что мать прислала письмо, что якобы скучает по своим мальчикам, что лечение не закончено. Наконец признался, что она умерла. Я нашел ее в мае. До зимы меня не водили к ней на могилу. К тому времени я так долго скрывал свою скорбь… Когда уже можно было, не стесняясь, показать ее, у меня для этого не осталось сил, как я ни старался.

Он скрывал не скорбь. Он скрывал стыд! Стыд за то, что приходилось лгать отцу, за то, что мать умерла столь неподобающим образом. Стыд за то, что не стал ей хорошим сыном, чтобы удержать от такого поступка.

Ведь матери живут ради своих детей, разве не так? А вот Пирс не сумел дать ей вескую причину для продолжения жизни.

«Я не смогу! Я не смогу это вынести!»

Он отбросил прочь мучительные воспоминания.

– Достаточно сказать, что с тех пор обманывать и хитрить для меня стало обычным делом.

Шарлотта смотрела на него своими ясными голубыми глазами.

– Мне очень жаль, что все так произошло, Пирс. Я рада, что ты рассказал мне правду. Надеюсь, ты еще поговоришь об этом со мной, или с Рейфом, или с кем-нибудь еще. Но мне непонятно, как это извиняет то, что ты устроил прошлой ночью.

– Я не собираюсь оправдываться. Или извиняться.