Связанные ненавистью

Никто не обратил на нас внимания, когда мы направились к лифтам и поднялись на четвертый этаж.

Маттео провел меня по длинному коридору, пока мы не оказались перед простой белой дверью.

Стэн и его товарищ тоже остановились.

— Она должна войти в нашу комнату со мной и Кармайном. Она все еще часть команды, — сказал Стэн, скользнув взглядом по моему телу. Я знала, что он и другой парень сделают со мной, если я войду в комнату с ними.

— Она моя. Я больше не выпущу ее из своих глаз. А теперь отвали. Нам с Джианной нужно кое-что обсудить, — прорычал Маттео.

Он сунул карточку в щель и открыл дверь.

Стэн и Кармайн переглянулись, но возражать не стали. Затем Стэн послал мне жестокую улыбку.

— Научи ее хорошим манерам.

Маттео втащил меня в комнату, пинком захлопнул дверь и уставился на меня с ужасающим выражением лица.

— О, обязательно.

Глава 9

Джианна

Маттео швырнул меня на кровать. Потом он оказался на мне. Он прижал мои руки к матрасу у меня над головой, его колени прижались к моим бедрам. Его глаза потемнели от ярости. Хотел ли он, чтобы я молила о пощаде? Попросила у него прощения? Потому что ему пришлось долго ждать.

— Ты позволила кому-то получить то, что принадлежит мне, — прорычал он, обжигая мое тело собственническим взглядом. Он наклонился, как будто собирался поцеловать меня. Наши носы почти соприкоснулись, но он только нахмурился. — Твой отец разрешил мне делать с тобой все, что я захочу. Ему все равно, жива ты или мертва. Ему все равно, что я с тобой сделаю. Думаю, он даже одобрит, если я сурово накажу тебя.

Я не удивилась. Отец едва терпел меня, пока я не опозорила нашу семью, сбежав. Теперь он, наверное, ненавидел меня, как дьявол. Я почти хотела, чтобы Маттео сделал мне больно. Я заслужила это за то, что убила Сида. Я знала, что Маттео без труда сделает мне больно. Я видела, на что он способен. Может быть, физическая боль, наконец, заглушит боль, которую я чувствовала глубоко внутри.

Маттео

Джианна ничего не сказала, как будто ей было все равно, что я с ней сделаю.

Я крепче сжал ее запястья, чтобы посмотреть, не выдаст ли она, наконец, часть того огня, который я использовал от нее, но, несмотря на легкое содрогание, она не отреагировала."

"Я ненавидел то, что она сделала со своими волосами. Они было светло-коричневыми, уже не такими огненно рыжими, как я любил. По крайней мере, она их не отрезала.

Мой взгляд был прикован к обнаженному животу, выглядывавшему из-под ее рубашки. Мысль о том, что кто-то другой прикасался к ней там, прикасался везде, вызывало у меня желание все разрушить. Она должна была быть моей. Только моей.

На мгновение ярость была настолько ослепительной, что мне захотелось причинить ей боль, показать, что она принадлежит мне, трахнуть ее так сильно, что она забыла обо всем остальном.