Связанные долгом

Я отодвинулась на пару дюймов, зарывшись пальцами ему в волосы и умоляюще глядя на него.

— Пожалуйста, — тихо прошептала я. — Займись со мной любовью. Только сегодня. Я знаю, что ты не любишь меня. Притворись, хотя бы на один вечер. Подержи меня в своих объятиях хоть один раз.

«Взрывоопасный» было неподходящим словом, чтобы описать взгляд Данте, но это было единственное, что пришло мне в голову.

— Боже, Вэл, — он резко выдохнул, затем прижался своими губами к моим, размыкая их и пробуя меня на вкус, пробуя мои слезы, мою скорбь и каким-то образом убирая их с каждым касанием своего рта.

Его рука пробежалась от моей ключицы вдоль руки, по боку, до бедра, как шепот прикосновения, едва касаясь. Он сел и быстро расстегнул рубашку, прежде чем бросить ее на пол, а затем прижался своей обнаженной грудью ко мне, такой теплый и твердый. Он оставил нежные как пух поцелуи на моем виске, лбу и щеках, и снова нашел мои губы для поцелуя, лишившего меня дыхания. Его рука обнажила мою грудь, как будто впервые, кончиками пальцев легко касаясь моей кожи, заявляя на меня права без привычного горящего собственничества. Я застонала ему в рот, когда его пальцы, пропутешествовав по телу, скользнули между моих ног. Данте раздвинул их, а затем нежно и неторопливо начал исследовать мои складки. Я тихо захныкала, но Данте заставил меня замолчать еще одним поцелуем, прежде чем провел языком от шеи до ключицы. Когда его губы наконец сомкнулись вокруг моего соска, я уже задыхалась. Данте скользнул одним, а затем вторым пальцем в меня, после чего слез с кровати и встал. Он быстро разобрался с оставшейся на нем одеждой, а затем вновь оказался на кровати, восхитительно обнаженный и твердый. Он устроился между моих ног и опустился на локти, соединив наши тела, словно мы стали единым целым. Он не вошел в меня. Вместо этого своей рукой Данте ласкал мою ногу и поднимал ее, пока не согнул ее у себя за спиной. Его эрекция прижалась к внутренней стороне моего бедра, но Данте не торопился. Он целовал меня, его глаза были темными и внимательными, когда он смотрел на меня. Он поглаживал мою грудь, заставляя меня жаждать того, чтобы он наконец вошел в меня.

Он, должно быть, видел эту жажду на моем лице, потому что потянулся между нами и направил свою эрекцию к моему входу. Он вошел не быстро или жестко, как это часто происходило в прошлом. Это было медленное завоевание, и мои стены уступили ему, как и всегда. У меня перехватило дыхание, когда он погрузился в меня полностью. Данте обхватил мой затылок ладонями, прижав предплечья по обеим сторонам от моего лица, а затем начал двигаться. Время, казалось, замерло, когда наши тела скользили друг против друга. Так вот, как это — заниматься любовью?

Я обняла Данте, пытаясь притянуть его ближе. Данте не сопротивлялся.