Святость и соблазн

Сам Руперт не пытался скрывать собственной эмоциональной реакции и, рухнув в ближайшее кресло, усадил Флоренс к себе на колени. Стоило его теплому дыханию коснуться обнаженной кожи, как Флоренс наполнил такой водоворот чувственных ощущений, что не оставалось ничего другого, как только сжать его голову в своих ладонях и притянуть ближе к своей жаждущей ласки груди."

"Но Руперт, казалось, лучше знал, что именно ей надо. Проследив губами линию напрягшейся шеи, он помедлил у ее основания, до тех пор пока сердце Флоренс не затрепетало, а тело не сотрясла дрожь вожделения.

Потом, взяв одну из грудей в ладонь, он нежно потер большим пальцем отвердевший сосок, заставив Флоренс застонать. Однако стон замер, когда, склонив голову, Руперт заключил торчащий сосок во влажном раю своего рта.

Не подозревавшая о существовании подобных ощущений, таких насыщенных, непреодолимых, настолько неподдающихся контролю разума, Флоренс непроизвольно вцепилась ставшими вдруг непослушными пальцами в его волосы, чувствуя биение своего сердца, словно стремившегося прочь из грудной клетки.

Сладострастная пытка, которой подверг ее Руперт, целуя сначала одну грудь, а потом другую, сломала последние эмоциональные барьеры. Мужчина, который не любит, не способен на такую ласку, и он никогда не возбудил бы ее до такой степени, если бы Флоренс в свою очередь не любила его.

Наконец Руперт поднял голову и, щекоча ей шею своим дыханием, хрипло произнес:

— Боже мой, такой женщины, как ты, у меня никогда еще не было. Это что-то невообразимое!

Почувствовав, как он содрогнулся, Флоренс инстинктивно обняла его — извечным жестом, символизирующим женскую силу и сопереживание, говорящим о том, что в ее руках он слаб и беззащитен, как маленький ребенок… Но в то же самое время, прижавшись к нему и ощутив, насколько он возбужден, она поняла, что жаждет удовлетворения, что внутри нее нарастает требующая разрешения боль.

Грудь Руперта была широкой и загорелой, на руках рельефно выступали сильные мышцы, по которым так и хотелось пройтись пальцами. Флоренс видела полоску темных волос, вертикально пересекающую торс и, постепенно утончаясь, уходящую под пояс брюк.

— Перестань смотреть на меня так, — нервно сказал он и, вновь заключив ее в объятия и прижав к себе, яростно поцеловал.

Вздымающаяся от неровного хриплого дыхания мощная грудь возбуждающе сдавливала мягкие округлости ее собственной. Окутанная невидимым покрывалом томительного блаженства и немного смущенная Флоренс замерла неподвижно, пока он раздевал ее, оценивающим и восхищенным взглядом следила за тем, как он разделся сам. Потом Руперт подхватил ее на руки.

Уложив Флоренс на кровать в своей спальне, он лег рядом.