Святость и соблазн

Было бы ложью отрицать, что он постепенно подпадает под влияние ее очарования в гораздо большей степени, чем хотелось бы.

Умнее всего было держаться от нее подальше, а не вести себя на манер деревенского дурачка.

Пора взглянуть правде в лицо, Флоренс для него — это не только воплощенная тайна, которую вряд ли удастся разгадать. Это еще и искушение, которому трудно, почти невозможно противостоять…

— Я ненадолго, — сказала Флоренс, удаляясь в ванную.

Налив себе еще кофе, тетя Кэйт уселась напротив Руперта.

— У тебя что-то есть на уме, да?

Еще бы не было, хотя его мысли представляли не связанные между собой отрывки вроде воспоминаний Флоренс.

— Ты о ней ничего не знаешь, — сказал он, — и все же предложила ей работу.

Тетя Кэйт подняла бровь.

— Ты о ней тоже ничего не знаешь, — возразила она, — и все же она живет с тобой.

— Она со мной не живет. Я просто предложил ей пристанище. Это вовсе не одно и то же.

Понимающая усмешка на губах тетки ясно показывала, что она думает по поводу этого уточнения.

Руперт уставился в свою чашку, мучительно раздумывая о том, стоит ли делиться с пожилой женщиной своими догадками относительно прежней жизни Флоренс. Сейчас ему хотелось больше походить на Энтони, с его несерьезным отношением к женщинам, — тот не принял бы ее откровения всерьез. Что же касается Остина, брат вообще никогда не оказался бы в подобной ситуации.

— В чем дело, дорогой? — ласково спросила его тетя Кэйт.

Руперт взглянул на тетку, которую любил всем сердцем. Она заменила ему мать, а ведь в тот момент, когда ей пришлось взять на себя ответственность за племянников, Кэйт было не больше лет, чем сейчас ему.

— Мне надо кое-что рассказать тебе о Флоренс… — начал он.

Руперт выложил все без утайки. И об отрывочных снах Флоренс, больше похожих на видения прошлой жизни. И о случае на пляже. И о ее собственных подозрениях, в которые ему очень не хотелось верить.

Когда он закончил, тетя Кэйт долго молчала. Поймав ее взгляд, Руперт испугался. Взгляд был хорошо ему знаком и означал, что она знает ответ, но хочет, чтобы он нашел его сам. И приготовился к худшему.

— Спроси ее об этом, — неожиданно предложила тетя Кэйт.

Руперт покачал головой.

— Не могу. На нее нельзя оказывать никакого давления.

Она взяла его за руку, прикосновение было привычно мягким и теплым.

— А что тебе подсказывает твое сердце?

— При чем здесь это?

Его попытка потянуть время выглядела просто наивной. Тетя Кэйт, как всегда, видела его насквозь.

— Передай мне свое впечатление от этой женщины, ведь она живет в твоем доме.

Задумчиво хмыкнув, Руперт откинулся на спинку стула.

— Приятна в общении. Умна. Заботлива, — стал перечислять он. — С тех пор как появилась в доме, Барби от нее не отходит.