Святоша

Убрал следы побоев, но…

Выглядел он страшно. В крови – своей или чужой – не разберешь. Скулы сжаты, лицо осунувшееся, жуткое, словно он – только что поднятое черными некромантскими силами умертвие, готовое крушить и ломать тех, кто потревожил его покой.

– Я… Я позабочусь о ней! – сказала ему. – Все, все исправлю! Неси… Туда, – кивнула на софу, с которой уже поднялась, спешила к нам тетя Чарити. – Клади. Осторожнее!

– С ней все будет в порядке, – произнес брат замороженным, лишенным эмоций голосом. – Если только…

Тетя Чарити уже отдавала приказы слугам – принести теплую воду, корпию для обработки ран, потому что я, недавно и вполне успешно руководившая больницей Хольберга, растерянно смотрела на подругу, не в состоянии вымолвить ни слова, чувствуя, как трясутся руки.

– Мне надо идти, Лайне! – произнес Антор после того, как уложил Трисс на диван. Коснулся, погладил ее по щеке. Неожиданное проявление нежности вызвало у меня неконтролируемый поток слез. – Она проспит до утра.

– Как… Как остальные? – закусив губу, спросила у него."

"– Все живы. Епископ мертв, – ответил он, разгибаясь. – Твой брат его прирезал раньше, чем Ильсар. Наш Темный друг немного расстроен, – маг слабо улыбнулся. – Прибыло подкрепление.

– Д-да! А…

– Ар-лорд жив. Чиаро тоже. Твой брат ранен, но Хаас о нем позаботился. Детей нашли. Некоторым нужна помощь.

– Я…

– Без тебя обойдутся.

– Да-да, конечно! Конечно же, Трисс!.. Я о ней позабочусь.

– Твоя главная задача на сегодняшний день – оставаться в тени. Не привлекать к себе внимания. Никто не должен знать, что ты… Вернее, почему ты оказалась в том замке. Уяснила? – схватил меня за плечи. Встряхнул. – Уяснила?!

Он никогда еще не говорил со мной в таком тоне.

– Д-да! – выдохнула в ответ. – Уяснила!

Он ушел, а я просидела с Трисс до утра. Девушке снились кошмары, она ворочалась, стонала и вскрикивала, но все никак не могла очнуться, скинуть оковы магического дурмана, в который погрузил подругу Антор. Мы с тетей Чарити ее раздели, обработали почти затянувшиеся раны на лице и на руках. Затем я залечила кровоподтеки и на всякий случай влила в Трисс половину своего резерва. С ней все должно быть в порядке – в физическом плане. Но как быть с душевными ранами? Догадалась. Приложила к ее лбу руку. Видимо, дошла до предела отчаяния – корила, казнила себя не хуже Этара Хааса, который жалел, что не оказался рядом в нужный момент. Короткая молитва и…

В какой момент я поняла, что книга дяди Никласа – лишь записки о путешествиях, а вовсе никакой не артефакт? Лишь человек – истинный носитель благости Богов.

Из моих рук полился свет. Трисс заворочалась, закрутилась на кровати. Затем вздохнула и… улыбнулась во сне. Я устроилась рядом с ней. Зевнула, заворачиваясь в одеяло.