Святоша

Ею надо было вымыть затоптанный ногами Сестер во время утренних молений пол. – В этом нет никакого смысла!

Смысл крылся в обветшалом доме на территории монастыря, оборудованном под больницу. Я видела, как в монастырский двор въехало несколько подвод и Сестры принялись переносить раненных. Кто-то шел сам, кого-то уложили на носилки. А я тут полы мою! Еще надо было натереть позолоту на раме с изображением Ученика Единобога, чем-то смахивавшего на дядю Никласа.

К тому же, как и предупреждал лорд Дьез, магию Сестры не жаловали. На кухне мы с Трисс получили два строгих выговора и один серьезный нагоняй от Сестры-Хозяйки, посоветовавшей нам обходиться руками, данными Единобогом от рождения, а за помощью обращаться к молитве.

– Ты права, – сказала Трисс. Разогнулась, тряхнула головой, скидывая с лица выбившиеся из косы рыжие пряди. Бросила тряпку в бадью. – Завтра пойдем в центральную больницу. Может, там пригодимся! Наверное, во мне слишком мало веры, чтобы ползать на карачках битый час, вместо того чтобы сделать это с помощью магии."

"Взмахнула рукой, и…

Бадья перевернулась, и вода растеклась по полу часовни. Затем тряпка, словно морская каракатица – я видела таких на картинках, – сдвинулась с места и принялась натирать пол. Засмеявшись, я тоже взмахнула рукой. Перевернула бадью, отправила гулять уже свою тряпку. Тут набежали, завопили Сестры, видимо, почувствовавшие магию, и… Выставили нас из часовни. С позором. За использование магии как неуважение к святому месту.

– Мое тело – это Храм Божий, – успела сказать я Матери-Настоятельнице, которая появилась, привлеченная шумом. – Истинно верующему не нужно ниче…

Дальше пришлось подхватить подол и кинуться наутек, чтобы не получить требником по голове. Смеясь, мы с Трисс выбежали за территорию монастыря. Отдышавшись, решили: монашеская жизнь не для нас. Трисс отправилась проведать братьев и отца, пообещав прийти до вечерней стражи. Я же вернулась домой, где пахло сдобной и мясом со специями. Пошла в лабораторию, разложила травы, размышляя, что скажу завтра, в больнице Хольберга.

– Лайне, тебя спрашивают, – сказала Чарити, перед этим вежливо постучав в дверь.

– Кто?

Морщинистое лицо тети Светлого мага еще больше сморщилось.

– Какой-то прокаженный. Ему отдали остатки обеда, и я приказала убираться. Но он крайне настойчив. Требует тебя. Спустись, дорогая, и скажи ему, чтобы уходил либо я крикну стражу.

– Хорошо. Конечно же, я разберусь, тетя Чарити! Не волнуйтесь. Я сделала вам успокаивающее питье, – и добавила в него несколько капель эликсира валерьяны и мелиссы, чтобы ей лучше спалось, – как вы и просили!

Поднялась, поправила платье.

– Держи спину ровно! – услышала окрик старой девы.