Свита короля

Ваймак был уверен, что при соблюдении режима все наладится, и Нилу оставалось лишь надеяться, что тренер прав.

– Пора, – сказал Ваймак.

Нил встал, хотя его израненное тело этому и воспротивилось. Шагая навстречу Ваймаку, он по привычке проигнорировал боль и сдержал желание растереть ноющее плечо. Нил поймал критический взгляд тренера, но притворился, что ничего не заметил.

– Прилетели? – спросил он, подойдя ближе.

– Ты знал бы, если бы отвечал на звонки.

Нил вытащил из кармана мобильный, откинул крышку. Нажал одну кнопку, вторую, затем показал темный экран тренеру.

– Наверное, я забыл его зарядить.

– Наверное, – кивнул Ваймак, не купившись на эту ложь.

Его подозрения были не напрасны: Нил умышленно позволил телефону разрядиться. Перед тем как лечь спать в новогоднюю ночь, он отключил мобильник, а к зарядке подсоединять не стал. Он до сих пор не прочитал сообщения, которые товарищи по команде слали ему на каникулах. Прятаться от Лисов вечно он не мог, но объяснений пока не придумал. Допустим, жуткие кровоподтеки и ссадины – ожидаемый результат встречи с Рико; татуировку на скуле объяснить сложнее, хотя тоже можно, а вот как оправдаться за то, что Рико сделал с его внешностью?

Девять лет подряд Нил красил волосы и носил цветные линзы и вот наконец вернулся к своим натуральным оттенкам. Шатен с яркими голубыми глазами, он являл собой точную копию отца, Балтиморского Мясника. Нил не смотрелся в зеркало уже два дня. Отрицание, конечно, ничего не меняет, однако, если он себя увидит, его просто вывернет. Подкрасить бы волосы, сделать их хоть немного темнее, и ему уже дышалось бы легче, но Рико ясно дал понять, какой ад устроит Лисам, если Нил снова замаскируется.

– Ребята получают багаж, – сообщил Ваймак. – Нам надо поговорить.

Нил запер за собой дверь с поля и вслед за тренером направился к раздевалкам. Ваймак погасил свет на стадионе. Нил оглянулся: «Лисья нора» погрузилась во мрак. От этой внезапной темноты ему стало не по себе. На мгновение он снова оказался в «Замке Эвермор», снова почувствовал удушливую злобу Воронов и гнет мрачной цветовой гаммы «Гнезда». Клаустрофобией Нил не страдал, и все же эта почти осязаемая ненависть давила так сильно, что едва не плющила кости.

От опасной грани, к которой приблизились мысли, его отвлекло звяканье ключей; вздрогнув, он обернулся. Ваймак прошел по коридору и теперь отпирал свой кабинет. Хотя кроме них – и охранника, который где-то поблизости делал положенный обход помещений, – на стадионе не было ни души, Ваймак перед короткой отлучкой для пущей безопасности закрыл дверь на ключ.

Нил часто бывал в этом кабинете и знал, что ничего особо ценного тренер там не держит.