Свидания особого назначения

Дальше, как по щелчку, события понеслись с бешенной скоростью.

Я вбежал в ворота, простреливая колеса машины, рванул на себя дверь. За моей спиной слышался шум, тихая ругань моих ребят, громкие крики переполошившейся охраны. Где-то вдалеке раздалось несколько выстрелов.

Из открытой двери с рыком на меня бросился большой, бородатый, медведеподобный амбал.

Я попытался увернуться, но все же получил прямой удар в челюсть. Сбитый с ног, я крепко вцепился в его одежду и, падая, увлек за собой, замечая холодный блеск стали, мелькнувшей в воздухе. Нож!

Адреналин скакнул до предела. Сжав зубы, я оттолкнул ногой тяжёлого амбала, перехватывая руку с ножом, круто развернул его в сторону, припечатывая мордой в асфальт. В голове образовался вакуум, заставляя тело действовать исключительно на инстинктах. Крики, доносящиеся со всех сторон, слышались будто сквозь слой воды.

— Ты арестован, ублюдок! — прохрипел я, с трудом удерживая брыкающегося урода и сильнее стирая его морду об шершавую поверхность дороги.

Рядом оказался Артур, приставляя дуло автомата к его голове и только тогда задержанный стал менее ретивым, давая надеть на себя наручники, осыпая нас проклятиями и ругательствами.

К воротам стали подводить арестованных и "бережно" укладывать их ровными рядами.

— Докладывай, — переведя дыхание, я встал и потёр саднящую челюсть, обращаясь к заместителю.

— Все наши живы. Все цели живы и задержаны. Правда, слегка помяты.

— Проверяем. Сейчас уже приедут следаки, всех передадим и отдыхать. Эй… Горе, ты чё?

Горе — это прозвище моё рабочее. Позывной.

— Что-то голова кружится, — признался я, оперевшись о внедорожник.

— Гор… — тряхнул меня за плечо Артур и потрепал по шее, пытаясь посмотреть в глаза. — Гор, да ты ранен! Держись за меня!

Я очнулся уже в палате. Было светло и отвратительно пахло чем-то дезинфицирующим. Я огляделся: я лежу один на высокой широкой кровати, вокруг стоят приборы, в вене — катетер, рядом капельница, по которой медленно стекает какое-то лекарство. По капле.

Откинув лёгкое одеяло, я с раздражением осмотрел свою "ночнушку" и попробовал подняться. Бочину прострелило острой, внезапной болью и я, задохнувшись от непередаваемых ощущений, лег обратно. Боль сразу успокоилась и стала тупой и ноющей.

Я аккуратно ощупал бок, залепленный пластырем и по его размеру сразу догадался: ножевое, конечно же. Все таки, успел полоснуть меня, тварь.

Я снова огляделся по сторонам в поиске какой-нибудь кнопки для вызова медперсонала. Ничего не нашел. Блядь, ну что теперь, до вечера ждать, пока кто-нибудь соизволит ко мне зайти?

— Тут живые есть?! — громко крикнул я, морщась от того, как напряжение в животе отдается в рану.

Никто не отозвался. Часы на стене показывали двенадцать часов дня.