Свидание с развратным фавном

– Боже мой, как стыдно! – распласталась на льду Сирена Романовна и, кажется, всерьез собиралась лбом крушить лед. – Боже мой, так обмануться… Сеня! Чего ты смотришь? Подай даме руку! Или даже две, мне трудно подняться!

Мальчишка внимательно смотрел на троих взрослых людей и вытирал нос перчаткой.

– А откуда вы это… знаете мой ник? – вдруг спросил он.

Сирена Романовна покрылась багряным румянцем и беспомощно уцепилась за дочь.

– Понимаешь, детка, – начала с ходу врать Серафима, – моя дочь… Э-э-э… ее ник, кажется, Весенний Поцелуй, страшно заболела гриппом. А у вас ведь встреча, правильно? Ну и… короче, она попросила бабушку передать тебе, что встретится с тобой в следующий раз, хорошо?

Парень пожал плечами, немного нахмурил брови, но тут к нему подъехала целая команда мальчишек с шайбой, и парень, забыв про все поцелуи, кинулся защищать ворота.

– Эх, такого папу упустили… – покачала головой Серафима и поволокла матушку переодеваться.

Пока Семен сдавал коньки обратно в отдел проката, Сирена Романовна не переставала фыркать, негодовать и возмущаться.

– Ты только подумай, Серафима! Этот противный мальчишка наплел мне черт-те что! Сима, девочка моя! Если бы ты знала, какие письма писал мне этот негодник… И откуда нынешние дети знают такие тонкости близких отношений, а? И, главное, почему его так привлекло слово «Весенний»? Оно должно было притянуть пожилого, опытного мужчину, у кого весна опала вместе с последним волосом, но никак не отрока.

– Мама, он не на «весенний» клюнул, а на «поцелуй» и уж, конечно, думал, что такие вещи никак не могут заинтересовать тетушку, у которой губы сморщ… у которой такой вид степенный, – объясняла Сима.

– Не-е-ет! – трясла щечками Сирена Романовна. – Я бы это дело так не оставила! Мальчишке просто посчастливилось, что он на меня напал. Если бы под удар попала ты, я бы его жалеть не стала. Я бы с ним такое сотворила… О-о-о, ты не знаешь, на что способна разгневанная мать!

Серафима уже давно переобулась и слушала матушку с легкой усмешкой. И только при последних словах брови ее сошлись на переносице, челюсть задумчиво отпала, а взгляд улетел куда-то под потолок.

– Ну все, теперь можно идти, коньки сдал, – с чувством облегчения вернулся Шишов.

– Сеня… я знаю, кто третий… – вдруг ни с того ни с сего проговорила Кукуева.

Сирена Романовна с жалостью поглядела на дочь и постаралась успокоить своего бывшего ученика:

– Сенечка, у нее в последнее время, вероятно, давление скачет… Во всяком случае, в роду у нас сумасшедших не было.

Но Шишов прекрасно понял напарницу. Он засуетился, схватил бывшую учительницу под локоток и чуть не силком поволок в машину.