Свидание с развратным фавном

А у той не то что телевизора – даже горшка ночного нет, одно ведро на весь этаж!

Шишов сморщился. Вера так отчаянно возмущалась, что в порыве гнева размазала нарисованные раны, вытерла следы от пуль, а синяки под глазами стекли вместе со слезами ярости. Вообще-то здоровее она выглядеть не стала – теперь все части ее тела были в ровных разводах. Но на это, кроме Шишова, никто внимания не обратил.

– И правда, чего уж вы Веру из дома гнали? – посочувствовала Серафима.

– А того! – строго задергала бровями недовольная Костеренко. – Во-первых, совершенно не воздержана она на язык. Что хочет, то и бормочет! А, между прочим, только она знала, что у нас с Кирюшей проблемы. И скажи она кому, все бы решили, что гибель сына только мне на руку.

– Ой, госсыди, тайна какая! – тихонько фыркнула Верочка, кокетливо поправляя прическу. – Да весь двор знает… А чего такого? Я уж давно всем рассказала. Мы еще летом с соседками решили, что тебе надо сыночка-мучителя прикончить. Поду-умаешь, секреты!

У Костеренко чуть глаза не выскочили. Она задохнулась, потом крякнула, точно матерый селезень, и прошептала:

– Ну вот! Ну вот же! А я что вам говорила? Решили они!

– Так! – саданул по столу кулаком Шишов, и дамы примолкли. – А зачем на Серафиму кидалась? Зачем по голове доской?

Этот вопрос и вовсе привел Костеренко в крайнее изумление:

– Так а что ж мне оставалось делать? – развела она руками, как барыня-плясунья. – Вы уже стали наступать… нет, не на пятки! Вы уже на горло мне стали наступать! Прямо-таки перекрыли кислород! А Вера мне еще наврала, что вы детективы. Если бы я знала, что вы из криминального мира, я бы нашла к вам тонкий подход. Мы бы посоветовались… я не знаю… я бы выплатила энную сумму. А с детективами… Я даже не знаю, как с ними бороться! А тут мне звонит эта умалишенная, я бы сказала – мое проклятие, звонит и сообщает, что прибывает домой. Я, значит, нервничаю, курю, возле окошка маюсь, поджидаю эту головную боль и вдруг вижу… Сидит эта ваша паровозная дочь в песочнице и лепит куличики! Ну, уж вы меня извините, такой наглости я не ожидала – в нашем дворе, свои куличики! У нас там, между прочим, дети играют! И, понятное дело, я быстро сообразила, что ее привлекает в песочнице вовсе не кулинария, а… Короче, чего там… Как только она вошла к этой вот, я сразу ринулась следом, ну и… первым, что под руку подвернулось… Кстати, прошу учесть – у меня в прихожей топор валяется, совершенно замечательный, мужу на день рождения подарили. Так вот я его не взяла! Молодой человек, вы запишите где-нибудь как смягчающее обстоятельство.

Серафима терпеливо слушала, но самого главного Костеренко все еще не сообщила.

– Так, с этим делом разобрались. А как вы своего мужа прикончили? – приготовилась слушать она дальнейшую исповедь.