Свидание с развратным фавном

Так когда мать выпрешь?» И Кирилл ему ответил: «Ты подожди, вот девять дней отцу отметим, а там и попрошу матушку помещение освободить. Знаешь ведь, сейчас начни разговор – столько вони поднимется! Защитнички еще возникнут… На кой мне эта байда?»

И тогда Алиса Гавриловна поняла – ждать больше нечего. Парень ее просто сживет со свету. Она тщательно все продумала и принялась подготавливать убийство. Перво-наперво надо было от себя отвести подозрения. Она тут же сообразила, что в этом ей поможет психически неустойчивая соседка Верочка.

– Вот сволочь, а? А я ее жалела! – выпрыгнула из постели Верочка и швырнула в Алису подушкой.

– Ага, жалела… А если бы меня в тюрьму загребли? Тебе-то ничего, а меня могли знаешь на сколько упечь!

Короче, вызнав, что у Звонцовой кое-какие проблемы в области мистики, она принялась развивать это направление. Куриные лапки, голубь, плащ…

– Только с плащом я пролетела – Вера не знала, что Милочка скончалась, поэтому чуть с меня капюшон не сдернула, – жаловалась Костеренко. – А в остальном все прошло по задуманному. Убедила эту ненормальную, что она еще глупее, чем думает, предложила ей исцелиться, так сказать. То есть чуть ли не шприц ей в руки сунула, и все…

– А, кстати, что за шприц? – поинтересовалась Серафима.

– Самый высококачественный яд. Вам что, название сказать, что ли? Или нужен? Так вы только скажите, я достану! – заинтересованно блеснули глаза у Костеренко. Но потом она глянула на ожившую соседку и швыркнула носом. – Эту с кровати уберите, тогда назову. А то она непременно достанет и меня им угостит, знаю я ее. Хорошее средство, умираешь мгновенно, не мучаешься, никаких побочных эффектов, очень хвалят, м-да… Я Кирюше с собой шприц подложила, а в наркотик яд подмешала. Знала, что не удержится он. Так и вышло. Я хотела рядом с ним быть в последнюю минуту, прощения, может быть, попросить… а может, и так… помолчать, пусть бы сам догадался… Но в самый ответственный момент все же не выдержала – сердце прихватило, как-никак родного сына в последний путь отправляла… Да и по плану Вера возле него должна была отираться, чтобы все подозрения на нее…

Алиса сочно всхлипнула, вытерла нос о крахмальную Верочкину салфетку и прилежно уложила руки на колени.

– Вот, собственно, и все."

"– Нет! Как же это все?! – вскинулась Вера. – Ты же ко мне вечером пришла и еще настырно так убеждала: мол, Верочка, как не стыдно, ай-яй-яй, зачем ты моего сыночка, паскуда такая, в могилу свела… И я поверила! Да, я даже себя считала виноватой! А ты… Ты просто издевалась! Головку на живот повесила, горюешь, да еще и от меня же рожу воротишь. «Я, мол, все знаю, никогда не прощу, пока ты не уедешь!» И я, как последняя дурында, ломанулась к чужой старушке на проживательство.