Свидание под мантией

Меня после ее прочтения рассказ Вика о Нечаевых не удивляет. Ландау творил с Корой намного худшие вещи, а она продолжала его обожать.

– Аспирантки не поднимали шума? Не сплетничали на кафедре? Но почему? – никак не могла успокоиться Ксюша.

Парень чихнул, вытер нос рукавом рубашки и пояснил:

– Хотели без проблем защитить диссертацию, сделать научную карьеру, получить хорошую должность. Софья Михайловна говорила прямо: «Деточка, страсть Геннадия Андреевича подобна ярко вспыхнувшей спичке, она скоро погаснет. Начнешь язык распускать – останешься у разбитого корыта. Если сохранишь тайну, кандидатский диплом у тебя в кармане. Мой муж благодарный человек, а я умею ценить друзей, мы станем твоими покровителями». И девушки соглашались. А еще Софья Михайловна внушала Нечаеву, что это он придумывает новые методы работы с уголовниками, делится своими гениальными мыслями с супругой, она записывает их и претворяет в жизнь. Геннадий Андреевич – мозг, Софья – остальной организм. И ученый ей верил.

– Да зачем она так себя вела? – закричала Ксюша. – Что за тупость!

– Некоторые люди называют это любовью, – сказала я, – патологической страстью.

– Если Нечаев приставал ко всем бабам, то почему он не потянул липкие лапы к Ольге Ивановне, последней аспирантке? – не успокаивалась Ксения.

– Потому что за несколько лет до ее появления Нечаев, наверное, впервые в жизни по-настоящему влюбился, и у него родился ребенок, которого ученый полюбил без памяти.

– Офигеть! – подпрыгнула Ксюша. – Сколько же лет стукнуло папаше?

– Какая разница, – хмыкнул Вик, – мужчина может стать отцом в любом возрасте. Просто оцени ситуацию: профессор прожил много лет, не имея отпрысков, и тут вдруг появилась маленькая девочка, очень симпатичная, невероятно умная, завораживающе обаятельная Сонечка. И у Нечаева проснулись отцовские чувства.

– Эй, эй, эй, Соня дочь Арины! – возразила Ксю.

– Она мать, Геннадий Андреевич отец, – отрезал Вик.

– Жесть! – ахнула Ксю. – Софья Михайловна точно знала правду! Стопудово! Ольга Ивановна вспомнила, как профессорша однажды, нахваливая потрясающий ум ребенка, вдруг воскликнула: «И это не удивительно, если знать ее корни, вспомнить отца». А потом тут же замолчала! Это вообще ни в какие ворота не лезет! Арина же ему дочь!

– Нет, она ребенок погибшей первой жены Нечаева, – напомнил Вик. – Девочка выросла и влюбилась в «папу», а Геннадий Андреевич не счел зазорным уложить воспитанницу в свою койку.

– Всегда думала, что секс с удочеренной девушкой тоже инцест, – пробормотала я.

Вик мигом нашел контраргумент:

– Вспомни режиссера Вуди Аллена. Тот бросил жену, кучу детей и расписался со своей приемной дочерью.