Свидание под мантией

Геннадий Андреевич прекрасно справлялся с любителями заложить за воротник, а навести порядок в голове у заключенных у него не получалось. К моменту, когда в семье случилась трагедия, ученый давно не общался с преступниками, занимался только выпивохами. Но в МВД постоянно поступали отчеты, руководство видело, что в Пузырске активно нащупывают методы исправления людей, кое-кто из совершивших тяжкие преступления был по ходатайству Нечаева условно-досрочно освобожден, жил в Бинске и вел себя безупречно. Похоже, Геннадий Андреевич мог в скором будущем претендовать на роль спасителя человечества от зон и тюрем. Но он не умел работать с зэками. Откуда брались успехи? История знает примеры самоотверженной любви, которую некоторые жены дарили своим талантливым мужьям, известны случаи, когда супруги вместе делали научные открытия, писали книги, картины, а слава и премии доставались только мужу, жена сознательно уходила в тень, говоря: «Я ни при чем, я просто кухарка гения»."

"– Вот дуры! – покачала головой Ксюша.

Вик встал и начал ходить по комнате.

– Любовь может принимать самые невероятные формы. И в случае с Софьей Михайловной было именно так. Профессорша безумно, слепо обожала мужа, служила ему верней собаки. Она воспитала Арину, стала ей матерью, никогда не делала разницы между чужой девочкой и своим сыном Витей. А девушка ведь Нечаеву была никто, она дочь его погибшей первой жены, Софья Михайловна легко могла избавиться от нее, сдать в приют и жить без хлопот и забот о чужом ребенке.

– Мармеладовна слишком добрая, – прошептала Ксения, – я будто наяву вижу ее фигуру, такая полная, уютная, она вкусные булочки пекла с корицей. Вот лица не разберу, оно словно в тумане.

– Геннадий Андреевич не ценил жену, – понесся дальше Вик, – считал ее поведение само собой разумеющимся. Ему, такому умному и замечательному, не могла достаться иная супруга. Нечаев изменял жене, спал со многими аспирантками, которые селились в доме, но при этом, думаю, не чувствовал себя виноватым. Небось полагал, что ему все можно, он же гений.

– И Софья Михайловна терпела? – удивилась Ксюша.

– Да, – кивнул Вик, – более того, объясняла девушкам, что они должны быть счастливы, ведь их заметил сам Нечаев.

– Ну ваще! – возмутилась Ксю.

– В историю советской науки золотыми буквами вписано имя великого физика академика Ландау, – сказала я. – После его смерти вдова Кора Дробанцева написала воспоминания «Как мы жили». Сначала три толстых тома в виде самиздата ходили по рукам ученых. Почти все экземпляры были уничтожены или самими научными сотрудниками, или их женами, испуганными шокирующей откровенностью Коры. И только несколько лет назад это произведение было издано отдельной книгой.