Связанные прошлым

Артуро всегда тестировал новые инструменты, беспокоящую творческую креативность в своей работе.

Я предпочитал обычные методы пыток. Вынув нож из кобуры, я подошел к Антонио и сорвал ленту. Он вскрикнул.

— Подумай о Вэл. Она никогда не захочет, чтобы ты меня мучил, — прохрипел он.

Неправильно было говорить, напоминая мне о его связи с Вэл, о том, как он подвел ее, как я все ещё подводил ее. Даже зная, что он гей, мысль о том, что он целует Вэл, прикасается к ней, пронзила меня копьем ревнивой ярости. Я улыбнулся, и он задрожал.

— Вэл никогда не узнает, так ведь?

Антонио сглотнул, его взгляд метнулся к моему Головорезу. Если он надеялся на помощь, то сильно ошибался.

— Ты расскажешь мне все, что я хочу знать, до мельчайших подробностей, об сговоре, о твоих товарищах-заговорщиках. Но сначала… о Вэл.

Глаза Антонио широко раскрылись. Я должен был пытать Раффаэле, чтобы получить информацию о сговоре, но Антонио был единственным, кто мог помочь мне понять мою жену, саму суть ее существа и, возможно, мои противоречивые чувства к ней.

Перед тем как вернуться домой, я переоделся. Когда я вошёл в дом, стояла жуткая тишина. Тафт находился в своём сторожевом домике, а Зита и Габби, должно быть, уже ушли домой. Я направился вверх по лестнице в поисках Валентины. После картины, которую Антонио нарисовал о моей жене, моя вина легла еще тяжелее на мои плечи. Вэл была хорошей девушкой, старалась помогать людям, которых любила, всем, что у нее было.

Звук льющейся воды увлек меня в ванную, и открывшееся передо мной зрелище прорвалось сквозь темные тучи, которыми пытка окутала мою душу. Вэл съёжившись сидела под душем, крепко прижав ноги к груди, когда на нее лилась вода. Ее волосы прилипли к дрожащему телу. Я подошел к ней и выключил воду, с удивлением обнаружив, что ее тело горячее, хотя мурашки по коже Валентины говорили о том, что ей холодно.

Я не мог объяснить, что чувствовал, глядя на свою разбитую жену, на ее страдания и печаль. Мучительные крики Антонио и Раффаэле не причинили мне никакого вреда, но состояние моей жены меня терзало.

Я поднял на ноги Валентину и взял ее на руки, чувствуя, как она дрожит рядом со мной. Я хотел защитить ее от всего зла в этом мире, но самым большим злом были мои собственные демоны.

Я посадил Вэл, но она прижалась ко мне, даже когда я вытирал ее полотенцем. Она удивила меня, уткнувшись лицом мне в шею и вздрогнув.

— О, Боже, — прошептала она.

Я снова поднял ее и отнес на кровать, где осторожно положил, прежде чем растянулся рядом с ней. Дыхание Вэл стало прерывистым, глаза метались туда сюда поддавшись шоку. Я прикоснулся к ее щекам, заставляя посмотреть на меня.

— Тсс, Вэл. Все нормально.

— Я убила его, — прохрипела она снова и снова.

— Вэл, посмотри на меня.