Связанные прошлым

Я знал, что это только вопрос времени, когда нам придется попрощаться, но слова Карлы бросили мне в лицо суровую реальность происходящего.

Я поцеловал ей руку.

— Это не совсем самоубийство, если смерть приходит через мою руку, любимая.

— Я совершал и похуже.

Это была ложь. Это сломало бы последнюю человеческую часть во мне, но если кто и стоил такой жертвы, так это Карла.

В прошлом она бы спорила со мной, декламировала библейские отрывки, взывала к добру во мне. То, что она даже не попыталась, показывало, насколько все плохо.

— Ты можешь застрелить меня. Будет быстро и легко для тебя.

Ничего из этого не будет легким. И я никогда не опозорю Карлу, убив ее так, как убил бы проклятого предателя.

— Не беспокойся об этом. Завтра все будет кончено, и ты окажешься в лучшем месте.

Я не верил ни в Рай, ни в Ад. Если бы верил, наше прощание было бы вечным.

Этот вечер был последним, который я провел с Карлой.

Когда я подошел к кровати, Карла слабо улыбнулась. Она знала, что я собираюсь сделать, и в ее глазах светилось облегчение. Я не обсуждал с ней детали этого дела. Она всегда предпочитала оставаться в неведении относительно жестоких сторон жизни. Я сунул руку в карман брюк и вытащил шприц с инсулином. Лег на кровать рядом с Карлой и погладил несколько прядей ее мягких волос. Сероватые пряди смешивались с морщинками вокруг ее глаз и рта: следы ее борьбы с этой демонической болезнью. Битва, которую она проиграла.

— Все в порядке, — прошептала она. — Ты обретешь новое счастье.

Я ничего не сказал, потому что каждое слово могло либо огорчить Карлу, либо оказаться ложью.

Трясущимися руками я приготовил шприц. Руки, которые всегда были тверды, что бы ни произошло. Но не сейчас.

— Я люблю тебя, Данте.

Я судорожно сглотнул.

— Я люблю тебя и всегда буду любить только тебя, Карла.

Она сжала мою руку с грустными глазами и слегка кивнула.

Глядя ей в глаза, я воткнул шприц ей в руку. Прежде чем сделать ей укол, я обнял ее и поцеловал еще раз. Через несколько секунд после укола Карла потеряла сознание, и, держа ее в объятьях, ее дыхание остановилось.

Я продолжал обнимать ее, даже когда она стало холодной, даже когда тишина в комнате громко отдавалась в моей голове. Снаружи наступила ночь, а потом снова стало светло, и я все еще держал ее в своих руках. В доме послышались шаги. Я медленно высвободил руку из-под ее тела и положил ее голову на подушку. Вытащив шприц и выбросив его в мусорное ведро, я поцеловал ее веки и встал.

Я не мог отвести взгляда от ее безжизненного тела, хотя вид его разрывал мне сердце.

— Хозяин? — позвала Зита, и на мгновение я подумал, не отослать ли ее, чтобы остаться наедине с телом Карлы и своим горем, но я не мог прятаться так вечно.