Связанные прошлым

— Если я этого не сделаю, Братва тоже предоставит мне досрочный конец?

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Я был напряжен, так было всю ночь и все утро. Наконец в зал вошли Пьетро и Инес, и раздались аплодисменты. Я не присоединился. Пьетро собственнически обхватил рукой талию Инес, а Инес прижалась к нему, ища его близости и защиты, когда сила всеобщего внимания обрушилась на нее. Она высоко подняла голову, несмотря на легкий румянец на щеках. Она взглянула на Пьетро без тени страха, и он ответил ей обожающим взглядом. Когда он заметил мое внимание, выражение его лица разгладилось, превратившись в абсолютное спокойствие. Он коротко кивнул мне, и я ответил тем же, потому что один взгляд на мою сестру сказал мне, что он обошелся с ней так, как она того заслуживала. Возможно, предательство Наряда ради моей сестры в конечном итоге будет иметь свою цену, но я был готов заплатить.

Инес — первая девушка, ради которой я предал Наряд.

Но это было только начало.

ВТОРОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Я взял Карлу за руку и прижался губами к костяшкам ее пальцев. Ее кожа была мертвенно-бледной, дыхание затрудненным, болезненным… я поднял глаза и увидел, что она смотрит на меня усталыми, печальными глазами.

— Мне очень жаль, что я никогда не смогу подарить тебе детей.

Я покачал головой, коснулся ее щеки и поцеловал в сухие губы.

— Карла, все это не имеет никакого значения.

— Все это часть Божьего плана, любовь моя.

Я ничего не ответил. За все эти годы вера Карлы ни разу не передалась мне, как бы она ни старалась. Я не был верующим, теперь еще меньше, чем когда-либо. Если бы Бог существовал и это был его план, я бы никогда его не простил.

— Не надо… не сердись. Не позволяй этому поглотить тебя.

Я бы отдал ей весь мир. Но это не то, что я мог обещать. Гнев уже кипел в моей груди, готовясь выплеснуться наружу.

— Помолишься вместе со мной?

Я взял ее руки в свои, кивнул и опустил голову. Прошептанные молитвы Карлы отражались от моего растущего отчаяния. Карла была всем хорошим в моей жизни. Она противопоставляла себя мне. Без нее… кем бы я стал?

Морфий был недостаточно силен, чтобы сделать часы бодрствования Карлы терпимыми — если только врачи не вводили ей так много, что она находилась почти в состоянии комы.

Я держал ее за руку, когда она всхлипывала, ее лицо было очень худым. Мало кто из моих врагов страдал от моих пыток так сильно, как Карла в последние дни своей жизни. Это было нечестно. Ничто не могло заставить меня поверить в обратное.

— Знаю, что самоубийство это грех, но я хочу, чтобы все это закончилось. Просто хочу, чтобы это прекратилось, — она судорожно сглотнула. — Я больше не могу… терпеть.

Я замер.